Стреломант. Том 3

Он в курсе, чей я на самом деле сын, и заочно подозревает и меня, на что и намекнул, выложив правду про Ратко. А потом сказал, что делом заинтересовалось Управление, тем самым прозрачно намекнув, что оно заинтересовалось непосредственно мной, и ждал реакции. Ждал, что я занервничаю, начну нести и делать всякие другие глупые вещи — в случае, если замешан в этом деле, конечно. Или в случае, если я знаю больше, чем на самом деле рассказал. И время для звонка было выбрано самое что ни на есть отличное — два часа ночи, время самого глубокого сна, когда человеку труднее всего проснуться и когда он будет максимально уязвим в психологическом плане.

Да уж... Никому нельзя доверять. Мое преимущество в данной ситуации лишь только в том, что я ничего не скрываю и никак не причастен к тому делу. Надо будет присмотреться к персоналу академии — что-то мне подсказывает, что у майора и здесь есть свои люди. А не у него, так у управления. Не может не быть. После всего того, что я про них узнал — просто не может.

Разрешив все думы этим простым тезисом, я наконец почувствовал удовлетворение и провалился в сон. Во сне я снова бежал по наклоненному полу падающего в пропасть вагона АГАТа, только в этот раз лука и стрел у меня не было. Зато была целая толпа людей в черных костюмах и темных солнцезащитных очках, которыми падающий вагон был набит, как бочка — селедками. Они молча тянули ко мне руки, хватали меня за ноги и за руку, дергали за одежду, пытались не дать мне вырваться из вагона, утянуть вместе с собой.

Так что мерзотное кряканье сирены из-под потолка я воспринял даже с облегчением.

Глава 8. Добровольцы

Будильник здесь был мерзким.

Но еще более мерзким было то, что раздалось из скрытых где-то в потолке или стенах динамиков после:

— Всем студентам — общее построение перед корпусом общежития, время готовности — три минуты, форма одежды — спортивная!

Я откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Несмотря на то, что я половину ночи не спал, а думал о разговоре с майором, я чувствовал себя бодрым и полным сил — молодое тело восстанавливалось на ура.