Не своя смерть. Пепел будущего

Чуть шевелилась, когда за стенами клиники сильнее дул ветер. Где-то далеко хлопнула дверь, мимо палаты – чужие шаги. Снова сделалось тихо.

Балий окунулся в прошлое. В возрасте шести лет он впервые узнал о смерти. Тогда умерла старушка – соседка по лестничной площадке. Он уже не помнил ни ее лица, ни имени. Только темный гроб обтянутый бархатом, стоявший на четырех низеньких табуретках с потрескавшейся белой краской. Плакали незнакомые люди. Другие пили водку и ели винегрет.

Когда мама объяснила, что произошло, Радмир тоже стал плакать.

Не успокаивался даже по возвращению домой. Увещевания не помогали, а он не мог объяснить, что испугался вовсе не за себя. Подумаешь – меня не станет. А вот каким будет мир – и будет ли – если в нем не станет мамы?

Она тогда сумела разгадать эти мысли. Со смехом взъерошила ему волосы на затылке и сказала, что в роду у них были долгожители. А значит, и она будет жить еще долго-долго. Так долго, что даже думать о том не нужно.

Сейчас, сидя возле спящей мамы, Радмир уже не пытался утешить себя.

Он знал: она вовсе не умирает, а только лишь находится на лечении. Тем более, под присмотром опытных магов в самом безопасном месте. Но понимал: для овладения той тайной силой, о которой говорила Людмила, требуется нечто большее, чем просто смирение с неизбежным будущим.

Тогда Радмир чуть сжал мамину ладонь и прошептал:

- Мам. Как и сколько бы ты ни жила… когда бы ни решила уйти… я буду уважать твою судьбу. Обещаю.

В груди солнечной волной поднялось тепло. На сей раз балий не стал окутывать маму светом, как делал раньше, пытаясь защитить от умертвий.

По собственной правой руке он пустил теперь живительный поток в нее саму. Вливал чары без всякого страха. Всем существом чуял: это – не может навредить. И отдавал. Больше и больше. Пока магия не иссякла.

У Радмира закружилась голова. Откинувшись на спинку стула, уронил руки – они плетями повисли над полом. Часто моргал в попытке разогнать нахлынувшую густую дрему. Тихонько застонал от слабости.

Людмила оказалась права: вся любовь, которую он отдал маме, будто ухнула в безбрежную пустоту, пропала.

Куда же делось столько чар?!

Балий с трудом повернул голову: мама по-прежнему спала. Все то же ровное дыхание, сомкнутые веки. Как вдруг ветвистая молния морщинок возле ее глаз дрогнула – начала подбирать края, стягиваться. И также как молния на небе, растаяла без следа на прояснившемся мамином лице.

Она улыбнулась во сне. Сухие тонкие губы вдруг порозовели, наполнились жизнью.