Тайна Пушкинской улицы

И только поглаживал те остатки, что некогда составляли узнаваемую шевелюру.

– Это был не ваш стиль, Слава, – ответила Анита. – Сейчас вы намного симпатичней.

– Да? – с оттенком плохо скрытого недоверия осведомился ангел-хранитель.

«Ну-ка, зеркало скажи, да всю правду доложи, – вступился Ян ухмыляясь. – Я сегодня всех милее? Отглаженный и побритый?

Тут же перед Ежом и Славиком возник крохотный осколок зеркала, зависший между ними в воздухе таким образом, что ни тот, ни другой не видели себя в той красе, на которую намекал малыш.

– Что же у вас зеркало такое? – подтрунил Славик, по-видимому, обиженный экспериментом. – Маловато будет.

– Узнаю масштабность, – тут же отозвался Ян-архитектор и, улыбнувшись, предложил. – А ты, Славик, подуй на него, глядишь, подрастёт.

В своей жизни ангел-хранитель дул только на одну вещь: на шляпу фокусника и то в глубоком детстве. Но себя рассмотреть тоже хотелось.

– У вас есть зеркальная стена, – заметила Анита, присаживаясь на стул.

Мужчины обернулись.

На Ежа, с чистого холёного лица смотрели въедливые карие глаза. Рука провела по щекам и подбородку. «Вот почему щипало», – догадался Вадим. Волосы оказались уложенными, рубашка и брюки отглаженными, а туфли начищенными до блеска. Ёж слегка склонился к другу, чтобы выяснить, от кого из них так пахнет.

– От обоих, – опередила Анита.

– А ничего, – наконец, выдавил Славик, нагладившись вволю по коротким волосам. – Меня мама так в детстве постригала, – и, застеснявшись сказанного, добавил.

Взгляд ангела-хранителя, только пришедший в себя после перенесённого стресса, вновь помрачнел, наткнувшись на чужую рубашку и стянутые с кого-то брюки. Весь этот возмутительный гардероб был на нём, на человеке, привыкшем ходить в чём удобней.

– Они новые, – предупредил Ян.

– Ну и что, что новые, – Славик повернулся лицом к Аните. – А мои где? Я не подписывал никаких бумаг, меня вообще не должны касаться все эти ваши причуды.

– А работа тебя должна касаться? – пресёк поползшие разговоры Ёж, отойдя от зеркала.

– Ну, работа, – протянул ангел-хранитель. – Ты, Вадим, сам посуди, – повернулся спиной мужчина. – При всём честном народе раздевают. И не известно, моё ли на мне бельё, – перешёл на шёпот Славик. – Интимная вещь, как-никак.

– Напрасно вы, Станислав Сергеевич волнуетесь, – проговорила Анита, направляясь к лестнице, ведущей на крышу. – Никто на вашу интимность не покушался.