Тайна Пушкинской улицы

Глава 8 Это ли не счастье?

Глава 8Это ли не счастье?

где на фоне оперных страстей происходит знакомство Ежа и Оксаны

Оксана улыбнулась. Всё в жизни складывалось удачно. Радость, переполнявшая девичье сердце, приобрела фантастические формы.

В зрительный зал изо всех распахнутых дверей стал вливаться сияющий радугой поток. Оксана уже видела подобное, когда, набрав полный таз воды, обнаружила в нём дрожащее спектральное пятно, разгулявшееся от электрического света.

Здесь же «река» была настолько широкой, что красавица поначалу оробела.

В оркестровой яме, не замечая произошедшего, разыгрывались музыканты, готовясь поразить зрителя неожиданной для него премьерой.

Между тем радуга, собравшись некой туманностью вокруг центральной люстры, вспыхнула, разделившись на множество фигур различной величины: здесь были и светящиеся горошины, и мерцающие шары, удивляющие массивностью, и среднего размера сцепившиеся сферы. Все эти внезапные гости спектакля сперва рассредоточились у потолка, а затем принялись выбирать места.

Одни полетели к балкону, другие в партер, оседая в мягкие, бархатом покрытые кресла, словно те предназначались исключительно для них, третьи в бельэтаж.

Несколько искрящихся шаров-бусин вздумали поиграть в хрустальных подвесках громадной люстры, отчего зал наполнился звоном, привлёкшим всеобщее внимание.

Из-за кулис высунулась голова в странном уборе и, поглядев наверх, обеспокоенно убралась.

– Говорил ведь не надо менять, – тараторил ведущий артист театра, сперва заслуженный, а недавно ставший народным.

Он делил гримёрную со своим коллегой и приятелем, низеньким пухлым Михаилом Алексеевичем, манеры которого отличались приобретённым, поверхностным жеманством. Мужчина внимательнейшим образом вглядывался в свой грим, находя возможным его улучшить.

– Не беспокойтесь, Лавр Олегович, это трамвай, – отозвался говоривший. Человек ещё раз посмотрел на себя в зеркало и, оставшись довольный костюмом, обернулся к собеседнику.

Тот, по всему, не разделял оптимизма.

– Какой трамвай, – возразил он, – ближайшая линия в трёх кварталах отсюда.

– Ничего, ничего, – успокаивал коллега, – волноваться перед выходом всегда полезно.

– Господа артисты, просим срочно явиться наверх, – проговорило радио высоким голосом и, будто передумав, повторило фразу, изменив смысловое ударение.

– Что ж, идёмте, Михаил Алексеевич, – пряча термос в декорацию, произнёс «народный Лавр».