Тайна Пушкинской улицы

А это – Орёл.

– Почему Орёл? – начала успокаиваться Тома.

Тогда Ян преобразил ракету так, что верхняя её часть стала абсолютно прозрачной и дети смогли видеть окружающий их новый мир.

– Видишь, у него крылья?

Тома включила воображение и вскоре разглядела даже клюв.

– Да, можно отцепиться от лавки, – проговорил Ян, показывая пример. Внутри ракеты возникла мягкая невесомость.

Первой расцепила пальцы Иришка. После неудачи с “капустой”, хотелось хоть в чём – то превзойти соперниц, и туловище тут же отправилось в смелый свободный полёт.

За ней последовали остальные. У Тамилы возникло иное ощущение. Словно она была в толще воды, только та не давила и оставалась очень подвижной.

– Красиво, а это что? – спросила она, протянув палец в сторону.

– Межзвёздный газ и пыль, – ответил по – привычке Ян, направляя взгляд в восточную область.

– Вот ведь, – Тома взмахнула рукой призывая свидетелей. – И тут газ и пыль. – Она сокрушённо покачала головой, недовольная всеобщей экологией.

– А я слышал про “Песочные часы “, – сумничал Павлик. – Хотя сомнительно, чтобы они были.

Ян разубедил и в этом.

– Действительно часы, – замерли девочки, благодарно глядя на командира корабля, предоставившего возможность посмотреть на чудо. – Песочные.

Туманность осталась далеко позади.

– Ещё две и домой, – предупредил малыш. – Заигрались уже.

– Три, – обратилась, затаив дыхание, Томила.

Её поддержали другие дети.

– Три, ещё три, ну, хотя бы две с половинкой, – схитрила Иринка.

Ян усмехнулся, подводя экскурс к завершению, но согласился.

– “Конская голова “. Созвездие Ориона, – прокомментировал он со знанием дела.

Девочки, увидев “голову лошадки”, чуть не заплакали. Им так стало жаль коня, что идёт по межзвёздной пыли один – одинёшенек и никак бедняжка не может достичь вершины.

– Предпоследняя, – прервал переживания необычный ребёнок. – Планетарная туманность сложной формы – NGC 6543.

– Цветочек! – воскликнула по ассоциации Тома. – Только не созревший.

– Цветы не зреют, зреют фрукты, – вставил умненький Павлуша, переводя взор на завершающую, по его мнению, самую красивую туманность.

– Эта тоже сложной формы – 7027.

Дети замолчали. Им не было дела ни до ионизированного газа, ни до разряжённого возбуждённого атома, о которых говорил Ян. Они просто притихли, любуясь природным созданием.

– Домой, – наконец, сказал мальчик, довольный путешествием. – А то воспитательница волноваться начнёт.