Тайна Пушкинской улицы

Это были длинные, гладкие камушки, в самом деле похожие на мизинцы рук. Найти такой второго августа считалось великой удачей, особым расположением небес. Верили, что он и от грозы сбережёт, и нечистую силу отгонит. Глупые.

– Будет ливень, – взглянув на небо, произнёс Илья Ильич, как-то, по-совиному ухнув.

И, правда. Сгустившиеся облака наполнялись цветом, становясь всё тяжелей и куда бы ни смотрела Оксана, ей чудилось, что ветер дует со всех сторон света в самый-самый центр.

Подъехав к зеркальному зданию с круглой башней, увенчанной золотым флюгером, люди вышли.

– Какой он интересный, – указала девушка на вертящийся символ компании.

– Что ж, интересного? – отозвался Илья Ильич, торопливо нажимая кнопку сигнализации. – Флюгер как флюгер.

– Да он же направление вообще не указывает. Ни север, ни юг, ни половину чего-либо. Крутится на все триста шестьдесят градусов не останавливаясь.

– Значит, и ветра нет, – хохотнул круглый человечек поторапливаясь.

– А, может, компания такая гибкая, – и, подбодрив спутницу, первым вошёл в просторный холл.

В приёмной Илья Ильич, сунув что-то секретарше, напомнил о назначенной встрече.

– Как доложить? – проговорила девушка, наполовину скрытая от посетителей тяжёлым офисным столом.

– В журнале всё написано, – улыбнулся мужчина, но ещё раз отметился, назвав имя.

– Руслан Олегович, у вас назначено на 10.00. Люди пришли.

Получив добро, Оксана, несколько раздражённая тягучей атмосферой, проследовала в кабинет.

– Привёл, – доложил Илья Ильич, уступая дорогу протеже.

Мужчина поднялся, протягивая руку для приветствия.

– Руслан Олегович Гурьев, – представился глава корпорации, глядя на гостей сквозь толстые стёкла очков в прямоугольной, скошенной у краёв, оправе.

– Очень приятно, – отозвалась Оксана, делая первые выводы о человеке, разглядывать которого пристальней, чем того требовали правила приличия, не решилась. Тем не менее цепкий взгляд мастера живописи отметил некоторые отличительные черты.

Так, хозяин кабинета был высок. Подтянут. Имел длинные пальцы несколько непропорциональных рук, – те скорей выглядели короче, чем того требовал рост, – и очень широкую ладонь. Блеск в области манжет выдал в импозантном господине почитателя запонок. Нынешние отличались причудливым рисунком, который Оксане, однако, разглядеть не удалось. Мелкая, вроде, деталь, а рассказать могла о многом.