Уникум 2: Книга Трех

И вообще, будь пока в машине. Потапыч, ты тоже.

По поводу последнего и слова говорить не надо было. Тот, едва увидев посох, забрался в баньку. Ну действительно, с дороги нужно помыться, чтобы в гости грязным не являться. Пришлось выходить наружу и все разруливать в одиночку.

— Доброй ночи, я к Дмитрию Байкову.

— Ночь действительно добрая… была, — сказал старик, внимательно оглядывая меня своими бесцветными глазами. А я пока рассмотрел его.

Ссутуленный, дряхлый, худой, в чем только жизнь держится? Хотя ответ на данный вопрос у меня имелся.

Сила, застоялая, давно не выплескивавшаяся наружу, медленно, словно нехотя, двигалась в районе груди. Правда, осталось ее мало. Видимо, для того старик посох и прихватил. Пожалуй, он даже слабее крепыша, с которым я имел удовольствие общаться вчера. Ремесленник, не более.

— Семен Поликарпыч, — Димка выскочил из большого дома. — Это Максим, я же вас предупреждал, что он приедет.

— Дмитрий Алексеевич, так я все приготовил. Белье новое застелил, полы в избе вымыл.

Только обычно гости днем приезжают, а не ночью, словно воры.

— Семен Поликарпыч, все, опустите жезл. Я разберусь.

— Там с ними немощный еще, — не унимался старик. — Да бог с ним, там еще банник. Как бы беды не вышло. Вы же знаете, Прошка у нас своенравный.

— Ничего не случится, идите спать. Привет, Макс.

— Привет, Димон.

Мы обнялись. Байков в белой пижаме меньше всего был похож на главу рода или фамилии, не помню, как правильно. Но вот его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности.

— А кто такой Прошка? — спросил я.

— Домовой наш. Хотя еще можно поспорить, кто из них — Поликарпыч или он — более нудный.

Старик, шаркающий в сторону дома, услышал собственное имя и обернулся. Но Димон махнул рукой, мол, ничего.

— Потапыч, ты понял про домового? Никаких конфликтов.

— Не понимаю, чего ты глупости такие говоришь, хозяин? Уж миролюбивее меня и существа найти сложно.

— Я тебя предупредил. Дима, знакомься, дядя Коля.

— Дмитрий, — протянул руку Байков со всей присущей ему серьезностью.

Когда со всеми формальностями было покончено, Димон провел нас к одному из домов. Точнее, к избе, как и сказал старик Поликарпыч. Когда Байков говорил, что он благородный, я представлял себе какой-то богатый загородный дом с лепниной, голыми статуями и фонтаном. Когда узнал, что Димон из обедневшего рода, то лепнины стало меньше, статуи исчезли, но фонтан остался. Реальность была более сурова.

В избе стояла печь. Старая, грубо побеленная.