Восьмидесятый

А он ведь и впрямь может повторить судьбу Аарона, если не будет достаточно осторожен. Не хотелось бы, но и бросить друга, пострадавшего по наивности, он не мог.

Дверь закрылась, Робин щёлкнул задвижкой.

Что ж, теперь можно хорошенько все обдумать.

Он положил чемодан посреди комнаты и минут пять любовался им, как «Джокондой». С этим чемоданом он провёл немало часов и как-то сроднился, выучил все его потертости и трещинки на искусственной коже. Этот чемодан был его наградным знаком, орденом, который нельзя повесить на грудь.

Ему завидовали, его высмеивали: «Это барахло никому уже не сгодится, вот и всучили тебе, чтоб не плакал». Но Робин знал: желающих заполучить чемодан было не меньше двадцати, в том числе и Аарон. А достался он все-таки Робину.

Он вновь отстегнул язычки замка и задержал дыхание прежде, чем поднять крышку. Но вовремя спохватился – нужно же переодеться! Хочется верить, что Аарон не допустил такой оплошности, иначе – пиши пропало.

Робин спешно раскрыл дорожную сумку и напялил брюки в клетку, свитер грубой вязки и кашемировое пальто ниже колена.

Осмотрел себя в зеркале: в этой одежде он выглядел лет на десять старше и уже никак не походил на зеленого юнца-студента.

Перед чемоданом помедлил. Беглый осмотр номера ничего не дал. Похоже, придётся разбираться на месте и надеяться, что Аарон не нарвался на настоящие непоправимые неприятности.

Крышка с тихим скрипом поднялась.

***

Первые несколько мгновений Робин смотрел на красную бархатную обивку, не тронутую временем. Затем неожиданно порыв ветра метнул ему в лицо снежным крошевом.

Он закрыл глаза и досчитал до десяти.

И тогда его оглушил автомобильный клаксон.

Робин распахнул веки: номер, в котором пропал Аарон, растворился. Вместо него Робин очутился на широком тротуаре, среди гудящей толпы студентов, только что сбежавших с пары. Он хорошо знал некоторых из них – успел запомнить. Вот эта девчонка с химической завивкой – жуткая зануда, первая отличница, обычно плетётся за остальными, все ещё пытаясь отговорить их от прогула.

А вот тот рослый парень в модной кожаной куртке – главный пижон, девчонки так и вьются вокруг него, не подозревая, что он давно влюблён в свою соседку. Ни с кем из них Робин не был знаком лично, но на каждого имел своё маленькое досье.

Это был его год – восьмидесятый. Запертый в чемодане и повторяющийся по кругу – от первого января до тридцать первого декабря, а потом все сначала. Робин прожил в нем от силы пару месяцев, если сосчитать все дни.