Дым без огня

* * *

Машину оставил на Первой левой улице — по размокшей от дождя грунтовке, ведущей в балку, даже его Нива бы потом не взобралась. Засунул руки в карманы, неодобрительно покосился на плачущее небо — перестарался, кажется — побрел вниз, рассматривая проглядывающие через мокрую зелень разваливающиеся домишки.

Они всегда наводили на Добрыню тоску, но Актеону здесь нравилось.

«Поближе к земле, — смеялся он, вытянувшись на рассохшейся лавке под запущенным виноградником. — Поздно в моем возрасте менять привычки.

Пронизанный летним солнцем, этот брошенный закуток Кизитиренской балки казался почти уютным.

Дождливая серость заставляла вспоминать совсем другое время.

Улицы бурлили водой. Когда Нива в очередной раз нырнула почти до фар, Добрыня дежурно взмолился, чтоб не заглохла. Он перебрал уже все заговоры вплоть до злого «да угомонись ты, дрянь», но у природы было свое мнение.

Телефон разрывался — каждый миг где-то происходило что-то. Затопило подвал, в котором люди занимались танцами, повалило дерево поперек линии электропередач, потоком снесло машину в кювет… Добрыня очень надеялся, что мокнущие и борющиеся с ветром маги начнут находить зерна, рожденные этими невзгодами.

У светофора опускал рога снесенный с рельс трамвай. Добрыня аккуратно объехал его, затормозил на светофоре, пролистал сообщения. Лаконичнее всех был Охотник, только это не радовало.

«Пусто.»

Добрыня погладил лежащий на соседнем сидении жезл, проследил вязь символов.

— Нашел, — весело сообщил Актеон.

От его интонаций руки похолодели — искреннего смеха в его голосе было ни грамма. Он готовился к битве.

— Где? — Добрыня вцепился в руль, сверля взглядом светофор.

— Парк Горького, у западного фонтана, — Актеон цокнул языком, — Губа не дура, присосаться к такому сильному месту.

Вздохнул, сказал тише и серьезнее:

— Тут в низине Буденновского народ застрял в ресторане, а неподалеку потоком снесло ребенка.

— Я соберу остальных, — Добрыня вжал газ не дожидаясь, пока желтый сменится зеленым. — Не лезь к нему один.

— У нас центр смоет к Аиду, если птенчик вылупиться, — протянул Актеон. на фоне что-то оглушительно треснуло, грохотнуло, закладывая уши.