Дым без огня

Фантом возмущенно завопил, но уже через мгновение вой сменился хрипом. Голова перестала мотаться из стороны в сторону, крылья безвольно опали и начали таять.

Охотник провел ладонью по лезвию меча, стирая копоть и темную маслянистую кровь. Прищурился на небо, усмехнулся:

— Точно по расписанию.

Руслан собрался рядом с ним, нашел взглядом пятнышко приближающегося самолета, вздохнул.

Поежился, пнул рассыпающееся пылью крыло.

— Кличка у тебя дурацкая, — буркнул недовольно.

— Сказал мальчик без имени, — усмехнулся тот, поднимаясь с колена.

— Зато прозвище короткое, — огрызнулся Руслан. — А твое пока проорешь…

— Это перевод, — вздохнул он. — Егерь или зверолов не проще, увы.

Заметил, что Руслан таращится на его распоротую руку — свитер топорщился нитками и побурел от крови, — потрепал по макушке.

— Пустяк, — сказал преувеличенно легко. — Сейчас выберемся отсюда и разберемся.

Руслан вывернулся из-под его руки, отвернулся. Поднял глаза на стремительно снижающийся самолет, нахмурился.

— А он и должен так вихлять? — спросил в пространство.

Охотник еще успел охнуть и дернуться вперед — а потом мир ослепительно вспыхнул.

…горело жарко, но страха почти не было — слишком быстро, слишком внезапно все закончилось. Огонь облизывал асфальт, радостно вгрызался в дерн, разрытый упавшим металлом.

Дым поднимался темный, густой, в нем было легко растворится, сладко и радостно. Руслан видел Охотника, спешащего к месту крушения, и высыпавших из аэропорта людей, и торопливые машины — видел, но не смотрел.

Внизу, у самого края взрыхленной горящей земли стояла женщина в строгом сером плаще и шали цвета гниющей листвы.

Руслан отпрянул, зажмурился всем собой, уткнулся в сухую колючую траву лицом, впился пальцами в пахнущую топливом землю пальцами, закашлялся судорожно. Горло сдавило — не цепью, нет, плотнее и жестче, словно бы металлическую проволоку под кожу запустили.

— Дым! — Охотник опустился рядом, перехватил поперек груди, поднял, прижимая к себе здоровой рукой.

Ничего не было и быть не могло хорошо, но чтобы это объяснить пришлось дышать. Руслан уткнулся ему в плечо, засопел старательно, то и дело срываясь в сухие рыдания. Но хватка на горле постепенно отпустила, а дрожь унялась.

С Шолохова доносился неслаженный хор сирен, к месту падения стягивались люди и бессмысленная техника. Что-то происходило, словно эту внезапную прореху в размеренной жизни города пытались залатать.