Дым без огня

Наверное, было бы проще, сумей она разреветься, как Ним, прокричаться, что-нибудь сломать. Но слез не было.

На узком парковочном клинышке между двумя потоками сворачивающих на Театральную машин она остановилась, запрокинула голову. Перевалившее за полдень солнце заливалось в глаза, жгло нестерпимо, но слезы даже оно вызвать не могло.

Охотник замер в паре шагов дальше, ничего не спрашивая, не пытаясь утешить. И правильно, он все уже сказал. По большому счету, он и виноват-то не был, зря Добрыня на него ругался.

Маги часто работают в одиночку, Ведьма рассказывала. И никто не мог ожидать… такого.

Чиркнула зажигалка, потянуло табачным дымом.

— Угостишь? — спросила Инга, опуская взгляд.

Он посмотрел искоса, с отчетливым сомнением, но все же кивнул.

— Вам бы все-таки доругаться, — вздохнул.

Инга повертела в пальцах сигарету, закусила решительно.

— Да о чем бы, — буркнула, чиркая колесиком. — Все и так понятно. Я просто долго не хотела замечать

Искра высекалась через раз, огонек не загорался вовсе.

Это руки кривые или зажигалка такая отвратительная? Инга скривилась, стиснула ее в ладони, борясь с желанием зашвырнуть ее под колеса поворачивающей с проспекта маршрутки. Охотник вздохнул, достал откуда-то коробок спичек.

Поднес в ковше ладоней робкий огонек.

Первый же вдох заставил закашляться. Горло будто свело, рот наполнился противной горечью.

— Ним всегда любила истории про девочек-волшебниц, — сказала Инга, отдышавшись. — И мне все показывала. Тогда, в детстве, казалось, что мы одни такие на свете.

Особенные. Очень-очень важные.

Фыркнула, глядя на огонек сигареты.

— Ним это безумно нравилось. Мне иногда кричать хотелось от того, как было сложно, страшно, от понимания, что однажды может не повезти. А она смеялась, всегда. Словно это такая забавная игра. Словно нам не грозит ничего серьезней, чем нагоняй за порванные брюки.

Она поджала губы, посмотрела на Охотника.

— Если она и боялась чего-то, то никогда не показывала. Я никогда не видела, чтобы она плакала.

Взмахнула рукой, отвернулась. Пробормотала:

— Еще бы, это ведь она у нас главная героиня, могучая и прекрасная…

Прозвучало нелепо, словно не Инга, а обиженный ребенок говорил. Коснулась пальцами ресниц — кажется или правда влажные? — снова решительно затянулась, на этот раз почти не закашлялась. Выдохнула дым сквозь зубы. В фильмах это обычно так красиво выглядит, драматично. А на деле просто горько.

— Дрянь редкая, — сказала сердито.