Домовой из лифтовой и другие всякие

– Привет, Мотя, как твоё путешествие? Хотя про путешествие я спросил по инерции. Просто, когда я Мотю увидел, в голове, наконец-то, прорезался тот самый вопрос, что ворочался там уже вторую неделю.

– Привет. Да нормально всё. Провёл компьютерный ликбез с рядом зарубежных коллег. Заключение однозначное – человечество не безнадёжно, но процент мусора у вас в головах приближается к критическому. Правда, того, что был перед Потопом, этот самый процент пока не достиг.

– Спрашивай. Я же вижу, что вопрос созрел.

– Мотя, почему ты пришёл именно ко мне?

– Да всё просто, ты же был уже в тонком мире, просто вернулся пока.

– Это так видно? 

– А ты как думал? Ты же, как маяк светишься – и со стихами своими, и потому что умирал уже, – Мотя поднялся и стал заваривать чай, а я плюхнулся на его место у стола.

Меня, уже в который раз, с головой захлестнула волна памяти.

Чуть больше трёх лет прошло с того дня, когда я на третий день после операции на сердце провалился в состояние клинической смерти и долго, минут сорок, наблюдал со стороны за тем как врачи боролись за мою жизнь.

Снова захлестнуло ощущение страшной аритмии, утащившей меня, илимоё измученное сознание, не знаю, как правильно сказать, «на ту сторону бытия». Опять кровать подо мной, казалось, болталась из стороны в сторону как верхняя полка в расхлябанном плацкартном вагоне из моей юности, идущем ночью из Баку в Ляки по раздолбанным жизнью рельсам и стрелкам.

Когда сердце, бешено колотясь в рёбра, вдруг замирало и долго-долго не хотело начинать биться вновь, а я молил его: «Ну давай же, давай!». И оно нехотя, с трудом, снова стукало раз за разом, разгонялось и начинало колотиться как заячий хвост, пока не проваливалось в следующую яму. Так было бесконечное число раз…а потом оно просто остановилось. Я не знаю, как мне хватило сил нажать на кнопку вызова медсестры, но хватило.

Не видел я никакого тоннеля со светом в конце, не разговаривал с Богом или родственниками, ушедшими из этой жизни раньше.

Я просто видел себя сверху, и чуток со стороны. Видел, как бежит ко мне  Василий Иванович, видел всю ту стремительную и очень чётко организованную суету у моей кровати. Потом каталка и коридор, по которому бегом Василий Иванович катил меня в реанимацию, белый свет в реанимационном зале, опять суета, и всё это как в немом кино.