Встреча

Да, он неразлучно находился со мной, но это не в счет: ведь это был я сам...

Миша Тарасов на очередном сеансе несколько облегчил мое состояние. И все же я ощущал настоятельную потребность открыться кому-то еще.

Я осознал, что, если в ближайшем будущем не сделаю этого, то просто сойду с ума.

Но кому рассказать...

Коллегам на работе? Я уже пытался тогда на празднике поделиться с Павлом Игоревичем – в результате меня сочли за обладателя бурной фантазии. А начни я настаивать – чего доброго, дурку вызовут...

Пооткровенничать со случайным собутыльником или барменом в баре? Во-первых, небезопасно, во-вторых, проблему не решит, так как, протрезвев, я все равно буду отрицать все, что наболтал.

Ну, и в-третьих, в бар я не ходил вот уже полтора месяца по той причине, что стыдно было бы появиться на следующий день с перегаром в церкви. И перед Машенькой...

Машенька! Этот чистый, светлый человек выслушает меня и не осудит, не подумает, что я псих и что меня надо изолировать. Ну и, главное, она ни за что никому на свете не выдаст моего секрета.

Эта девушка просто не способна на предательство!

Перед тем, как идти в церковь, я задал Славушке, вернее, Светозару через него, крайне важный для меня вопрос:

– Слав, пусть он скажет... Пусть ответит, стоит ли мне рассказать все Маше? Ну, про то, что Детей вижу... Я понимаю, я тебя в свое время достал, – обратился я уже от отчаяния напрямую к Агнелу, – но ты подскажи, пожалуйста, помоги советом...

– Не беспокойся, – произнес Славик, – я вовсе не сержусь на тебя за то праздное любопытство, оно свойственно почти всем живущим.

Девушке можешь доверять, у нее добрая, светлая душа. Тебе очень полезно с ней общаться. По-моему, – предположил Ребенок, – он не против.

– Супер! Спасибо тебе, Светозар! – воскликнул я с облегчением.

***

Малыш улыбнулся, глядя на засиявшего от счастья Хранителя. Подумать только, еще три месяца назад он и мечтать не мог о какой-либо благодарности!..

***

Итак, я с легким сердцем отправился на службу. После нее я намеревался остаться помочь Маше в ее работе, а заодно и раскрыть ей свою тайну.

Я был твердо уверен, что она отнесется с пониманием к тому, что услышит.

Мы сидели в служебной каптерке и разбирали вещи, которые принесли прихожане для пожертвования в детский дом. В комнате кроме нас никого не было, и я мог не опасаться лишних ушей.

– Маш, – позвал я, улучив момент. – Я хочу с тобой серьезно поговорить. Я должен тебе кое-что рассказать. Только обещай выслушать до конца, не перебивай.