Встреча

***

Немного совестно было донимать Небесного Посланника простым человеческим любопытством, но и упустить шанс враз узнать все тайны мироздания было бы поистине глупо! Поэтому я, покуда мог, пользовался терпеливым характером Светозара:

– А рептилоиды существуют? И про полтергейсты – неужели выдумки?

– Все эти ваши мифические существа – никто иные, как бесы в разных обличиях, приходящие к людям, которые сознательно отворачиваются от Бога, – например, к шаманам, пьяницам... Или, напротив, к великим святым, чтобы победой над этими бесами они стяжали еще большую славу на Небесах, – повторял Славик надиктованный ответ.

– Так, про полтергейсты я понял... А как стать святым?

– Молись, исполняй по возможности Заповеди и надейся на Бога – Он в свое время подаст тебе Благодать. Все ведь в Библии написано, почитай ее повнимательнее.

– А что со мной будет? Он будущее видит?

***

Светозар устало закатил глаза.

– Не на все вопросы вам полезно знать ответы. И передай ему, что я заканчиваю разговор.

Славик послушно передал.

– Ну-у... – обиженно протянул Лисицын.

***

Таким образом, я услышал намного меньше откровений, чем хотелось бы, но не так уж сильно расстроился, решив, что, должно быть, у Светозара тоже есть начальство, которое по каким-то причинам не разрешает все нам рассказать.

Так проходили дни за днями. Постепенно холодало, лужи по ночам, а затем и в светлое время суток стали покрываться тонкой корочкой льда, выпал первый снежок.

Я уже давно привык к своей способности видеть Детские Ипостаси окружающих людей.

Мне было теперь гораздо легче понимать глубинные мотивы человеческих поступков, я довольно хорошо разобрался, как добиваться к себе расположения, воздействуя в нужные моменты на определенную часть собеседника: давнишний случай с Пал-Игрычем многому научил меня.

Однако, несмотря на то, что жизнь моя в целом складывалась очень даже неплохо, с каких-то пор я стал иногда тосковать. Сперва приглушенно, до конца не осознавая этого. Но постепенно необъяснимое щемящее чувство стало расти внутри, и вот однажды, проснувшись поутру, я со всей ясностью и определенностью вдруг понял, как я одинок.

.. Все эти люди – они же и понятия не имеют о моей особенности, о том, какими я их вижу. И, самое страшное, если рассказать об этом всем, совершенно неизвестно, какие могут быть последствия, в первую очередь, для меня самого. В лучшем случае, меня никто никогда не поймет...

От этой мысли в соседней комнате заревел Славик.