Зелёная кровь. Собачий вальс

Локкер оборачивался, видел прекрасную горбоносую голову ее Младшей Ипостаси, ее встревоженные уши и ее глаза, повлажневшие от нежности и грусти. Он тоже все понимал. Он любил впервые, его сердце еще не окрепло в разлуках. Он боялся оставить подругу, с которой собирался странствовать вместе всю долгую зиму, а весной, перед летними путями, взглянуть на своих первенцев... 

Вообще-то, может быть, и первенца. Хотя и желалось думать, что будут двойняшки, что все у них получится, как издревле велось у Блуждающего Народа.

Но... 

Они перекинулись у кромки леса. Дальше простирались бурые поля, затянутые холодным туманом; над полями низко нависли тяжелые серые небеса. Вдоль полей мокрой лентой расстелилось шоссе. Ирис остановилась – Локкер понял, что она боится и брезгает идти дальше. 

Взялись за руки. Ирис потерлась щекой о щеку Локкера. Локкер по-человечески прижался губами к ее переносице между бровей – и Ирис рассмеялась. Он тихо порадовался, что позабавил подругу глупой шалостью. 

– Вернешься до снега? – спросила Ирис, поднимая чудесные глаза цвета самого темного агата, нимало не измененные трансформом.

– Хочу вернуться, – сказал Локкер. – Слушай меня внутри. Слышишь, как хочу. 

Ирис усмехнулась. 

– Ревнуешь. 

– Почему, нет, я же верю тебе, – возразил Локкер, но тут же фыркнул и отвернулся в сторону. – Ревную, – сознался, косясь и виновато улыбаясь. – Последний был достойным противником. Немножко ревную.

Ирис ответила нежным мечтательным взглядом. Последний был такого же роста и почти такого же телосложения, как и Локкер. И удар Локкера принял, пригнув голову к самой земле, не отступив ни на шаг. На несколько бесконечных секунд они просто замерли, будто сросшиеся скрещенными в фехтовальном парировании рогами – и уж потом стало понятно, что Локкер сильнее. И Локкер, вместо того, чтобы толкать вперед, гнул голову соперника к земле, ниже и ниже, вдавливая его морду носом, скулой, ухом в мох, истоптанный до болотной грязи.

– Глупости говоришь, – Ирис, улыбаясь, все еще видя внутренним оком неудачника, обтряхивающего грязь с головы, прильнула к Локкеру всем телом. – Я буду матерью твоих детей, а ты говоришь глупости, Победитель Трех Турниров. На сотни километров вокруг нет никого сильнее и отважнее тебя. И не дождаться мне новой травы, если лгу. 

– Нет, нет, нет, не смей так говорить! Не бросайся страшными клятвами. Глупо – так, всуе.