Зелёная кровь. Собачий вальс

Рамон подошел, чтобы его обнюхать. Чужак возражать не стал, но сам не нюхался особенно и вообще был жутко церемонный, был какой-то медленный для настоящего щенка, что ли... А пахло от него совсем не щенком. Каким-то чудным существом – и что, кошкой?! Ой, правда – кошкой! Ну-ка, ну-ка – так и есть: и шея, и за ушами кошкой пахнет. Кошка ему уши вылизывала! Обалдеть!

– Ты что, кошкин сын, что ли? – удивился Рамон. – Вот уж не похож на котенка!

Чужак пожал плечами.

– Я и не котенок, – сказал он. – Просто тетя Манефа со мной дружит.

Ишь, как он про кошку, подумал Рамон. Кошка его кормила. Нет, до щенка ему далеко.

– От тебя еще молоком пахнет, – сказал Рамон высокомерно. – Ты чего, молоко пьешь? Ты маленький?

– Пью, – голос у чужака был спокойный, но не такой кроткий, как выражение лица. – Меня Хольвин угостил. А ты бы не стал?

– Стал бы, – сознался Рамон. – Вкусно. А почему у тебя затылок молоком пахнет? Ты что, голову, что ли, туда макал?

– Нет, – сказал чужак. – Не макал.

– Всё, – Рамон опять почувствовал себя круче и старше. – Я, например, знаю, почему ты такой тощий. Ты мяса давно не ел. От тебя совсем мясом не пахнет. И кровью... почти не пахнет. Только чуть-чуть... и странно как-то. Тебя чего, ранили?

– Это не меня, – сказал чужак грустно.

– Лучше бы Хозяин тебе мяса дал, – сказал Рамон.

– Я мяса не ем, – сказал чужак.

Рамон поразился так, что еще раз хорошенько чужака обнюхал.

Не козел же он, в конце концов! Вот уж чем от него точно не пахло – знаем мы, как пахнут козлята...

А чужак отстранялся и косился, будто ему не нравилось, что его нюхают. И мясом от него вообще не пахло.

– Что же ты ешь? – спросил Рамон, склонив голову на бок. – Одно молоко, что ли? Как сосунок? Или – одну траву, что ли?

– Нет. Вот еще. Я ем веточки.

– В смысле – грызешь?

– Ну, в смысле – сначала грызу, а потом съедаю.

– Кости... но веточки... Ты что, хочешь сказать, что ты палки глотаешь?!

– Веточки, а не палки, – теперь у чужака сделался снисходительный вид. Рамон понял, почему: потому что Рамон никак не возьмет в толк то, что этот тип считает простой вещью. – Самые вкусные – ивовые. Молоденькие. Еще вот ольха... или, знаешь, свежие сосновые иголки, еще светленькие... а еще – вот это дерево. Яблоня.