Будни некроманта

Услышав знакомое слово, подполковник напрягся и… внезапно сосредоточился на задаче.

– Я – дерьмо, – уверенно начал он. – Я знаю, они тоже дерьмо, но они стали им потому, что я, такое дерьмо, позволил им это. Если бы я не позволил да и никто другой тоже, они бы не стали дерьмом. Но я боялся. Э-э! Стойте! Я говорю, что я полное дерьмо, поскольку я боялся. Страх сделал меня дерьмом. Нет-нет! Я был им изначально, до страха. Но узнал только тогда, да… ну, и еще до этого, когда я…

Мертвецы – два больших и один маленький, со все еще туго заплетенными косичками, развернулись и, медленно шагая, двинулись к калитке.

– Нет, уж подождите! – Дима вытащил ногу из сугроба и двинулся следом. – Я вам все скажу! Вы еще не знаете, какое я дерьмо! В девяносто первом…

Ансгар повернулся к Анжелике.

– Когда они дойдут до захоронения, – сказал он, – не забудьте оградить могилу и поставить памятник. Хотя бы один.

– Я помню, – апатично кивнула Анжелика. – А он, – она посмотрела вслед мужу, – теперь надолго это… каяться будет? Соседи ведь смотрят.

Некромант пожал плечами. Огляделся, потом достал из кармана платок и тщательно вытер лицо.

– Кстати, о соседях, – сказал он.– Мне нужны хотя бы двое рабочих. И мешок.

– Что мы будем с ним делать? – спросила Глафира, когда они с дядей водрузили на стол синий пластиковый мешок. Из мешка капало.

– Для начала ты вытрешь пол, – ответил Ансгар Фридрихович. – А завтра мы его захороним. Я и так мучил его слишком долго. По крайней мере…

Оборвав фразу странным, прерывистым вздохом, он отвернулся.

– Что? – все-таки переспросила Глафира.

– Иди к себе. Я думаю, следует сказать твоей матери, что со мной бывает опасно. И вернуть тебя бабушке.

Некромант поднял руки к лицу, запустил руки в волосы.

– Не надо, пожалуйста! – крикнула девушка. – Я ведь хорошо себя вела!

– Возможно, не будь его, мы потеряли бы тебя. Ведь ты же очень смелая, – он резко повернулся к Глафире, – не так ли?

Глафира отступила в коридор. Потом развернулась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

…Он так и не решился открыть мешок. Блажь это все, думал он, геройство. Если у тебя нет сил видеть то, что внутри, то их нет, и нужно с этим смириться.