Будни некроманта

Ансгар подавил вздох и съехал по подлокотнику вперед, вернув голову в прежнюю позицию.

– Подхалим, – отметил он. – Дай мне кошку.

– Она пыльная. А салфеткой ее не протрешь.

– Идиот! Отряхни кошку, говорю, и дай сюда. Пусть она согреет… гм… осколки моего сердца.

– Которое вы сами себе разбили, – Ваня деловито отряхивал несколько удивленную кошку Лобаческого. – Потрясающий вы человек. На месте кошки я бы с вами не связывался.

*

– Если ты помнишь, мама, последняя рекомендованная тобой колдунья уверяла меня, что в прошлой жизни я был человеком, который калечил детей для бродячих цирков, а также сатанистом и развратником.

Мне тогда было одиннадцать, и размышления над своим несуществующим прошлым отнюдь не облегчили мне жизнь.

– Ансгар, но нельзя же отказываться от борьбы!

Мать Ансгара была наполовину румынка, а на другую половину – русская, хотя именно этого по ее внешности сказать было нельзя. Ансгар походил на нее чуть более, чем все ее остальные дети, однако ей казалось, что именно он унаследовал меньше всех темперамента и жизнелюбия.

Еще она полагала Ансгара наказанием за какие-то, известные только ей, грехи, и, возможно, именно в память об этих грехах любила его больше всех.

– Я и не отказывался. По крайней мере, от борьбы за свою психику. Мама, сейчас придет Витольд.

– Я знаю. Я всегда знала, что рано или поздно он придет. А ты не верил. Боже, неужели я наконец-то увижу его! Как думаешь, он сильно изменился?

– По сравнению с младенчеством? Думаю, да.

Его мать оглядывала зал.

На семейные торжества всегда собиралось не менее пятидесяти человек, и она гордилась тем, что знает, кем ей приходится каждый из присутствующих.

Тем временем две двоюродные тетки Ансгара уже затирали его в угол, иронично и с подковыркой интересуясь, не хочет ли он заняться чем-нибудь серьезным, а потом сами себе и отвечая, что нет. Очень смешно. Ансгар не займется, это ведь Ансгар, он вечно мнит о себе больше, чем положено мнить о себе, да и вообще представлять собой порядочному человеку.

Ансгар понимал, что тетки, безусловно, рады его видеть, но не менее рады они и его смущению, потому что ответить им резко было нельзя, нельзя было даже ответить в их духе, потому что они обидятся и нажалуются матери, что Ансгар им опять безбожно нахамил. Она примет это все, как всегда, за чистую монету, и переубедить ее не будет никакой возможности, поэтому он стоял и терпеливо слушал, как слушал многих своих безумных клиентов, радуясь многообразию жизни на планете.