Будни некроманта

У вас не настолько развита лимбическая система. Которая отвечает за построение отношений. В этом вы должны слушаться нас, женщин. А вы не слушаете и выглядите при этом полными идиотами!

Ансгар внимательно посмотрел ей в глаза.

– Как ужасно, – произнес он, – что ты говоришь это не с целью самоутверждения и даже не с целью меня унизить. Этот вопрос волнует тебя так же, как волновал бы несовершенный самолет авиаконструктора. Или садовода – заросшая клумба. Или меня – неаккуратно поднятый мертвец.

– Почему ужасно? – удивилась она.

Доктор Мерц отвернулся и грустно поглядел на тюльпаны.

– Это побуждает меня думать о вещах, на которые я точно не имею права.

*

– Доктор Мерц?

Ансгар поднял голову, чтобы увидеть что-то помимо форменных сапог и штанов участкового.

– Слушаю вас.

– Идемте, я покажу вам кое-что. Скоро семь часов.

*

…Участковый высадил их в каком-то маленьком, завешанном бельем дворике и посмотрел на свой мобильник.

– Еще две минуты. Смотрите.

Действительно, ровно через две минуты из подъезда вышел мужчина.

На вид было ему лет сорок – темные волосы, чуть тронутые сединой, две залысины. Лицо его, довольно приятное на вид, казалось каменным и выражало натужный, застоявшийся гнев. Правой рукой он тащил за ворот рубашки мальчика лет восьми. Мальчик не сопротивлялся.

Вытащив ребенка во двор, мужчина поставил его на низенький забор палисадника и вытащил из кармана веревку с завязанной на одном ее конце скользящей петлей. Другой конец он перекинул через низко нависшую и отполированную до блеска ветвь тополя.

– На это, – спросила Ирина, – рекомендуется смотреть, ничего не предпринимая?

– Вы не успеете, – заверил ее участковый. – Павел Петрович убежит, и это может плохо кончиться. Он врежется в стену. Лучше досмотрите до конца.

Набросив петлю мальчику на шею, мужчина уперся ногой в забор.

– Ну что, – спросил он, – Борис Евгеньевич, вы хоть немного жалеете о содеянном?

Мальчик вздохнул. Он совершенно не беспокоился и с любопытством оглядывал зрителей.

Участкового он знал, а вот желтоволосую тетеньку и сутулого дядьку в белой футболке видел первый раз.

– Павел Петрович – его отец, – объяснил участковый. – Сначала я пытался отбивать ребенка, но потом понял, что это не нужно.

Вместо ответа мальчик с размаху пнул папу ногой в живот. Тот отскочил, согнувшись, и некоторое время постоял так, глядя в землю. Постояв, он огляделся уже с совершенно другим выражением лица.

– Что это? – спросил он ошеломленно.