Будни некроманта

– Э… – Ваня нехотя стаскивал с себя куртку. – Давайте, я лучше вашу принесу?

– С чего бы? – Ансгар сощурился.

Ваня замешкался, нервно прижав карман. Теперь уже он вел себя странно.

– Что у тебя там? – тут же прицепился некромант. – Вытаскивай.

Вот и помогай после этого людям. Конечно, зря он не осмотрел свою куртку перед тем, как выехать. Зря не снял ее, войдя в комнату.

Нехотя выудив из кармана маленький залитый воском флакончик с латинскими надписями, Ваня отдал его шефу.

– Так ты не разбил его? – узнал флакончик некромант.

– Я соврал, – покаялся Ваня. – Просто не хотелось возвращать его Гемме. Она себе еще много таких сделает, а я… ну, вдруг. Чтобы всегда был выбор, понимаете? Мне это очень важно.

– Конечно, – Ансгар напряженно кивнул. – Ты всегда должен помнить, что я не вечен. И не позволяй мне об этом забыть. Потому что из нас двоих только ты имеешь право начать жизнь заново. Что ж, могу только сказать, что Гемма с ее колдовством появилась вовремя.

Ваня почувствовал, что падает в пропасть.

– Я не думал об этом, Ансгар Фридрихович. Честное слово! Просто… сознание того, что всегда есть шанс… но ты им не пользуешься… и не потому, что его нет, а сознательно, понимаете?

– Понимаю, – ответил доктор Мерц выразительно. – У тебя тонкая и сложная психика. Кто бы мог подумать.

Ваня чувствовал себя даже не лежащим на дне пропасти, а прямо-таки разбившимся вдребезги.

– Хотите, я его выброшу? – предложил он.

– Не хочу.

– Но вы мной недовольны. Я же вижу.

– Разве?

Ваня беспомощно огляделся.

– Простите.

– За последние три минуты ты второй, кто просит у меня прощения. Зачем ты мне врал? Я что, монстр какой-нибудь? Или, видя перед собой урода, каждый считает, что он внутри такой же, как и снаружи?!

Вырвав у Ивана куртку, доктор Мерц ушел на балкон. Он стоял, размышляя о том, в какое время ему хотелось бы вернуться. В детство? Ни в коем случае. Отрочество тоже было кошмаром. На первый курс? Чушь.

Но раздражает, конечно, не это. Можно было бы приказать Ивану: «не ври мне». Можно было бы вообще регламентировать его жизнь приказами. Но доктор Мерц сам бы себе этого не простил. И придется ему терпеть издержки дурного воспитания.

Он представил, как однажды в его дверь звонят, и некто, стоящий за ней, кого он никогда не видел живым, говорит: «Здравствуйте, я – Иван Захаров. Я когда-то, если верить мне же, работал у вас мертвецом».