Будни некроманта

– Но я… не знаю, могу ли я…

– Если не можете, то я, с вашего позволения, пойду спать.

– Подождите! Мы можем вместе нанести визит мэру.

– Я только что приехал и не готов к визитам, уважаемый, – Ансгар повернулся. – Либо вы мне сейчас приносите справку, и я поднимаю девицу, либо мы с вами ждем до завтрашнего вечера.

Участковый с патологоанатомом беспомощно переглянулись.

– Извините. С мэром можно будет связаться только завтра. Сегодня нас с ним просто не соединят.

– Отлично, – сказал Ансгар. – Тогда отведите нас туда, где можно помыться и поспать.

*

Пансионат «Затон», дабы не переделывать из советского, просто немного отремонтировали и стали продвигать как «экзотику времен развитого социализма». Например, сделав одну ванную на две комнаты, оставили, тем не менее, общую душевую, одну на весь этаж. Возле нее висел старый плакат: «Участники и инвалиды ВОВ, ветераны труда и многодетные матери допускаются к гигиеническим процедурам БЕЗ ОЧЕРЕДИ!».

Такая же надпись была перед входом в общественный туалет, только слова «гигиеническая процедура» были заменены на «отправление естественных надобностей советского человека».

Номера порадовали постояльцев старыми железными койками с панцирной сеткой, а телевизоры, хоть и современные, переключались в черно-белый режим. В каждой комнате, под стеклом, прижатым занозистой рамкой, висел распорядок дня и правила поведения в пансионате.

– Этот распорядок до странности совпадает с вашим личным распорядком дня, Ансгар Фридрихович, – заметил Ваня, ознакомившись со всеми пунктами.

– А навязчивая мораль надписей в коридоре очень созвучна твоему чувству юмора, – ответил Ансгар, разбирая сумку.

Уже в который раз ощутив себя лишним в их компании, Виталик стащил с вешалки большое вафельное полотенце с большим черным штампом «Совтекстильтрест» и исчез в ванной.

Предвидя, что ждать его придется долго, Ансгар решил воспользоваться той самой общественной душевой, в которую его, будь он многодетной матерью, пустили бы без очереди.

*

Навстречу ему из душевой вышла аутентичная уборщица с не менее аутентичным цинковым ведром и деревянной шваброй преклонного возраста.

– Заходите, – улыбнулась она радушно, – заходите! Только после зимы отмыли! Все чисто, я свое дело знаю.