Будни некроманта

У нас есть достоверные сведения о том, что была в Тмутаракани еще с античных времен сильная магическая вещь – алмазная цепь, выточенная неким безымянным камнерезом из целого алмаза. Цепь тонкая, но ею можно покорить любую природу. Мне она очень нужна, эта цепь. Хотя бы на время, для экспериментов. Потом я верну ее вашей Ассоциации вместе с результатами исследований и всем чем захотите. Это моя научная работа. Я подняла архивы четырех стран, чтобы узнать, где цепочка, и узнала, что только Мирослав знает, где он закопал ее.

– Ага, – заметил Ансгар Фридрихович, – особенно меня.

– Все пойдем, – неожиданно для себя распорядился Ваня. Как единственный обладатель безукоризненно славянской внешности он внезапно почувствовал себя главным. Кроме того, ведьма оказалась никакой не древней бабкой, а яркой брюнеткой, слегка напоминающей Марину.

– Они совсем не против того, чтобы вы его подняли, – заявила итальянка. – Они хотят с ним поговорить. Когда еще представится шанс точно выяснить, как он выглядел? Илью Муромца нельзя, он историческая личность, а Мирослава – можно. Они соберутся в подмосковном пансионате «Солнышко» и будут проводить свои встречи, отчеты и ритуалы, в них участие принимать необязательно. На ритуалах они все одеваются в черное и говорят пафосные речи.

– Значит, – сказал Ансгар, – я пойду в белом.

– Боюсь, Ансгар Фридрихович, в этих штанах вы недолго сохраните целомудрие. – Ваня окинул взглядом некроманта, действительно одетого в белые обтягивающие джинсы и белую же куртку. – Обязательно возникнет какой-нибудь темный угол, где вы не отобьетесь. Очень уж все… фактурно выглядит.

– Если ты рассчитывал меня таким образом смутить, – огрызнулся некромант, – то у тебя не получилось. Я еще лет в пятнадцать смирился с тем, что некоторые особенности моего строения лишь подчеркивают трагизм моего жизненного выбора.

– Что он сказал? – переспросила Гемма. Она тоже не отрывала взгляд он костюма Ансгара Фридриховича.

– Что нечего слюни пускать, – назидательно объяснил Ваня, несколько позабыв язык Чехова и Тургенева. – Это как Алмазный Фонд – смотреть можно, а трогать нельзя. Иначе ваш Мирослав так и останется мощами. Поехали.

Пансионат «Солнышко» оказался бывшим пионерским лагерем, построенным за сплошным бетонным забором.