Перекресток пяти теней

Самое страшное, Ромуан остался собой, нисколько не изменившись внутренне: подвижный, смешливый, не по-рыцарски смекалистый юноша в самом непоседливом возрасте, какой только можно представить. Который уже через несколько месяцев не сумел сесть на коня, а потом и вовсе слег в постель и больше не поднялся.

Навещая его, отвлекая, рассказывая байки, которыми с ним попросту некому было бы поделиться в Ордене, Некр часто вспоминал себя в последний свой человеческий год. Как же он боялся! Нет, не смерти, не перехода, а что все зря, и он не сумеет оправдать надежд учителя.

Смотрел на юношу, который на свете пожил совсем чуть, и осознавал: все его терзания в сравнении с тем, что испытывает Ромуан — сущая глупость. Некр ведь никогда не жил ради одного лишь перехода. У него имелось любимое дело, о его подвигах разного, порой дурацкого, толка сказывались легенды, и он точно ни о чем не жалел, удалившись в очень преклонных годах в пещеру с книгами по магии. А Ромуан всего этого лишился, более того, вынужден был терпеть до двадцатилетия — после которого, скорее всего, ничего уже не случится.

В гостевом зале трещали факелы, почти не разгоняя уютный полумрак. Скалилась каменная голова снежного барса над камином. Снисходительно смотрели со стен изваяния великих некромантов прошлого. На широкой столешнице, сотворенной из среза огромного баобаба, сделанного вдоль ствола, стояли блюда с фруктами и вино. Еда здесь никогда не портилась, находясь под соответствующими заклинаниями: Некр являлся не единственным умником, забывающим обо всем в лаборатории.

Желудок глухо взвыл, стоило Некру оказаться близ стола, но при одном лишь взгляде на визитера чувство голода притупилось, а затем и исчезло. Тревога в груди превратилась в черную, иссушающую силы воронку урагана, а эмоции, коим Некр обычно не поддавался, опалили, закружили, заставили стиснуть кулаки и челюсти. Хваленая некромантская выдержка осыпалась прахом. Потусторонний ветер подхватил его, закружил и унес в Бездну.

Алъэксий сидел в одиночестве. Некроманты вообще не общительны, а в отношении этого рыцаря были излишне прямолинейны. Если бы Некр опоздал, обязательно отыскался бы кто-нибудь другой, вызвавший Алъэксийя на поединок: многие теряли учеников и знали, насколько это больно. Впрочем, сейчас вряд ли его стали упрекать: слишком темным и осунувшимся выглядело лицо рыцаря, а сам он горбился почти непристойно для столь впечатляющей фигуры.