Перекресток пяти теней

— Ты быстро в себя приходишь, не как иные человеки, — заметила она, стоило Женьке отдышаться.

— Люди, — поправил он машинально.

— Может, в предках какой-нибудь колдун потоптался или прабабка ведьмой была и погибла до того, как научила своим штучкам дочь или внучку?

— Откуда же мне знать? — дышать стало не просто легче, упоительно. Горло щекотал тонкий, едва уловимый мягкий аромат. Холодок, постоянно пробегавший по коже, скорее бодрил, чем пугал. — А тебе здесь нормально? Этой-то троице явно не по себе.

Шак и Рос, так и не завершившие преображения, могли послужить прототипами для оборотней в фильмах ужасов.

Помнится, Кабан когда-то сильно напугал Женьку подобным видом. Сейчас казалось, будто случилось это очень давно — полсотни лет назад, как минимум. Жуткое, отталкивающее зрелище, от которого, впрочем, не выходило оторваться. Так во время похорон кого-то постороннего и неважного, куда пригласили скорее для массовки, чем потому, что к покойному имел хоть какое-то отношение, хочешь-не хочешь, а все равно смотришь на труп: взгляд будто сам находит и застывает.

У метаморфов были искаженные, деформированные человеческие лица с выдающимися вперед челюстями, полными клыков, удлинившиеся шеи, выпирающие в непривычных местах кости и жилы, клоки меха то тут, то там проступали на голой серо-розовой коже. Рос, похожий на небольшого медведя значительно больше, чем на росомаху, все еще держался на ногах, пытаясь сохранять грозный вид. Шак скулил, лежа на боку, и поджимал к животу облезлый хвост.

Он уже сдался, собирался ответить на все вопросы некроманта, но пока еще немного опасался дружков.

Пес выглядел достойно — единственный из троицы в звериной форме, гордый, большой, пушистый, вызывающий сострадание. Женька любил больших собак и никому не позволил бы мучить их. Раз за разом ему приходилось одергивать себя и вспоминать, кем пес является на самом деле. Все равно было несладко. Алабай лежал у края крыши и скалился; подняться не пытался — то ли ударился слишком сильно, то ли ждал удобного для нападения случая.

— Мне тоже нехорошо, — прошептала Катя. Обернувшись к ней, Женька оценил и подрагивающие пальцы, и бледность. Померкли и ввалились глаза, под ними обозначились темные круги, и даже ярко-рыжие волосы будто выцвели. Губы казались синими, из обкушенной нижней сочилась темная кровь. — Всем метаморфам несладко, когда некроманты магичат. Они же возрожденные — навьи слуги, стражи смерти, а в нас жизни больше, чем во всех прочих сверхах.