Перекресток пяти теней

При этом обладал обаятельной улыбкой и казался добряком, которого назвать кровожадным никогда не повернулся бы язык. Вот кого стоило бы фотографировать для плакатов бодипозитивщиков.

— Тоже не наш вариант, — прошептала Василиса, когда китаянка переключила внимание на соседку слева.

— А жаль, — заметил Денис.

— Понравился?

— Ничего против лошадей не имею.

Она качнула головой, отчего рыжий локон смешно упал на лоб и очень захотелось его стряхнуть. Денис сдержался: жест показался ему интимным и провокационным.

— Ох уж эти человеческие заморочки, — проворчала Василиса и поправила прическу сама. — Куча недоговоренностей и тайных знаков. В галантном веке один язык вееров чего стоил.

— А у вас иначе?

— У нас принято вербальное общение, малыш, — усмехнулась она. — Ничего не мешает подойти и спросить.

— Так и почему это не мой миф? — поинтересовался Денис. — Даже как-то обидно немного.

— Он же келпи: туман над водой, реки, озера, круговороты — вот это все. Чтобы оседлать его, самому одной ногой в царстве мертвых находиться нужно.

— А кто ж у него за наездника?

— О комплексе Экзюпери слышал? Кто жизнь спас, тот за нее и в ответе, — она повела рукой в воздухе, изображая нечто аморфное и усмехнулась: — Некромант.

— Так может, тот специально?

— Делать ему больше нечего, — фыркнула Василиса.

Денис проводил взглядом светловолосую лебедицу с толстой косой до пояса, величественной осанкой и скользящей походкой, одетую в белое расклешенное к низу платье с короткими рукавами-воланами.

По его мнению, не хватало лишь месяца на затылке и звезды во лбу.

— А их называют от худших к лучшим?

— Не-а, можешь губу не раскатывать. В первую очередь вызывают отличников, а вот затем — тех, у кого внутренний зверь с норовом. Потому, считай, тебе уже не повезло.

— Ой-ой-ой, — передразнил Денис. — Слушай… а если я, скажем, подружусь с какими-нибудь медведями. Они ж отгонят волчицу легко.

— Вряд ли. Даже если вы оба болеете за один футбольный клуб, ничего не выйдет: слишком разные.

Ты попросту не выдержишь того ритма, в котором живет обычный метаморф — не хватит ни моральных сил, ни физических возможностей. Алкоголь на сверхов почти не действует, потому пьем мы неприлично много, стараясь поддерживать состояние опьянения. И вот представь: у твоего приятеля не в одном глазу, а ты уже дрыхнешь под столом. Или пойдете вы в спортзал. Для него отмахать половину марафонской дистанции — легко размяться, а с тобой что будет? И так во всем.