Пантеон

Например, когда она забывала переписать «одолженную» у Эберт домашку, а впереди ее ждала обязательная проверка заданий от Гледли. Что-то подобное произошло, когда Эберт попыталась записать их… развлечения на диктофон. Тогда ей удалось придержать Софию и Мэдисон, прежде чем они могли бы испортить всю интересную игру.

      Да. «Игру». Именно это слово было самым близким по значению к тому, что она ощущала, из всех, что Эмма могла подобрать, чтобы описать все происходившее в «Уинслоу».

      Игра.

Простая и эффективная. Правила Эмма уяснила еще тогда, летом перед старшей школой, когда отморозки из АПП окружили ее в неприметном переулке неподалеку от дома. Тогда, глядя в их затуманенные от плохо скрываемой похоти глаза, Эмма внезапно осознала весь простой смысл этого безумного сложного мира.

      Не существует людей и животных. Нет никакого разделения между разумными и неразумными. Всегда есть хищники и жертвы. Те, кто пируют — и те, на чьих костях пируют. И она чертовски не хотела быть съеденной.

Она поняла это тогда, и, видимо, в вознаграждение за открытие этой истины ей был дан шанс на перерождение. И она приняла этот шанс, с готовностью взяв протянутую Софией руку.

      Но для того, чтобы переродиться окончательно — требовалась жертва. Мост, связывающий ее с прошлым, который нужно было сжечь, чтобы перейти этот Рубикон. И такой мост у нее был. Тейлор Эберт была дорога Эмме. Ее первая и самая давняя подруга. И тем более ценной жертвой она была.

      Поначалу Эмме было страшно. Она сомневалась — стоило ли это того. Она не знала, насколько прочны были те узы дружбы, что связывали ее и Эберт. Она не любила боль. Она боялась боли. Но ее не было. Издевательства над Тейлор не принесли ей боли. Лишь… удовлетворение. Глядя на ее слезы, Эмма осознавала, что она — не жертва. Что она сильнее и опаснее.

      И это чувство ее будоражило. Давало силы и энергию, наполняло ее жизнь контрастом, словом, делало ее той, кем она была последние полтора года.

      Так было до прошлого месяца. Так было до происшествия. Она осознавала, что они… переборщили. До того они с Софией и Мэдисон никогда не переходили черту, отделяющую их… жертву от того состояния берсерка, в которое впадают жертвы, загнанные в угол. Эмма всегда ощущала близость этой границы, возможно — благодаря тому, что когда-то сама побывала на ней. Но в тот раз она ошиблась… И ошибка стоила им жертвы.