Пантеон

София Хесс — стоило этим словам прозвучать, как непреодолимая сила подняла её на ноги, поворачивая голову и даже её зрачки в сторону героини, что оглашала её финальный вердикт.

— Виновна по всем пунктам. Наш вердикт — ты никогда более не будешь охотницей, София. Ты не сможешь более взять в руки оружия, с целью навредить кому-то. Твое тело предаст тебя, стоит тебе вознамерится атаковать кого-то. Твои слова — не покинут твоего рта. Ты более не Страж и не хищник, София Хесс.

Ей показалось, что она ослышалась. Но её уши услышали все правильно.

Вместо заслуженной смерти она слышала в качестве приговора… это. Звучало как бред, было бредом. Но… в этом был смысл?

Александрия меж тем продолжала.

— Эмма Барнс.

Стоящая рядом с ней девушка резко вздохнула, глядя на героиню.

— Виновна по всем пунктам. По правде сказать, именно над твоим приговором мы думали более всего. Наш вердикт таков — Эмма Барнс более не будет важна. Всегда найдутся более важные дела, чем обращать внимание на неё. Но даже если все забудут о ней — она не заботит.

Она всегда будет помнить о совершенном, так, как будто бы это случилось сегодня. И ей не будет покоя и приюта. Мисс Барнс всегда будет казаться, что кто-то гонится за ней.

А вот это даже звучало жестоко. София хороша представляла, насколько Эмма любила находится в центре внимания, чувствовать себя королевой в каждой комнате, в которой находилась. Такое наказание… Сталкер едва удержалась от того, чтобы не присвистнуть. Триумвират знал толк в наказаниях.

— Мэдисон Клементс.

Из всех троих, твою вину можно назвать наименьшей, но ты всё ещё виновна во всем произошедшем. Вердикт Триумирата таков: Ты останешься в здравом уме, но не забудешь тех страхов что испытала. Всегда будешь помнить о том, что вы совершили и о том, что ты увидела в своих снах.

А это было даже как-то… мягко. София не знала что такого Мэдс пережила в своих снах, что почти слетела с катушек, но всего лишь страхи? Что может быть плохого в простых страхах?

Меж тем, Александрия воззрилась на Проекцию.

— Таков вердикт Триумвирата, Персона. Мы сказали свое.

Сперва ничего не происходило. В комнате висело напряженное молчание, тогда как взгляды собравшихся были обращены к той, что всё ещё висела в центре комнаты, словно бы оцепенев.

Однако затем, спустя какие-то секунды её плечи начали подрагивать. Едва заметно, но даже это уже вызывало у Софии холодные мурашки по спине.

Наконец кривая улыбка расколола фарфоровую маску её безразличного лица. Она рассмеялась.