Пантеон

Чужая кровь, вновь оказавшаяся на ее руках, адреналин от осознания того, что все это она проделывает под носом у СКП, ощущение причастности… Все это не на шутку будоражило ее кровь.

      Уже позже, когда выяснилось, что Эберт впала в кому, Хесс запоздало ощутила страх за то, что СКП может начать расследование, но быстро успокоилась и принялась действовать. Подбить отца Барнс быть адвокатом, защищающим школу в суде, оказалось легче легкого, а когда Эберт-старший подал иск на Эмму, Сталкер вообще не могла поверить своей удаче.

      Этот приятный поток воспоминаний, которому Сталкер предавалась последние несколько десятков минут, был прерван голосом Оружейника в наушнике:

      — Всем «Cтражам» — возвращаться на базу. Крик этого существа может иметь нечто общее с таковым у Симург. Поэтому по возвращении — всем прибыть в отсеки для протоколов «Мастер/Скрытник».

      София недовольно выдохнула. Протоколы были той еще болью в заднице. Теперь еще полдня придется просидеть в тесной комнате под надзором, доказывая всем, что никакой кейп на тебя не повлиял. По-настоящему геморройно.

      Наушник в ухе Сталкера ожил еще раз, предварительно пиликнув перед этим, показывая, что передача только для нее.

      — Хесс, по возвращении вместе идем по прямой к директору Пиггот. 

      Озноб прошелся по спине Сталкера.

      — Можно узнать причину, сэр?

      Оружейник немного помедлил, прежде чем ответить:

      — Это связано с делом мисс Эберт. Она училась с тобой в одной школе. 

      Мир вокруг Хесс замер.

      Она буквально наяву видела, как, казалось бы, разрозненные события встают в одну линию, формируя настоящее.

      Эберт была в коме.

      Святой Брутус — это хоспис.

      Эберт могла быть здесь.

      Эберт была здесь.

      Эберт могла получить триггер.

      Эберт получила триггер.

      Какую бы силу она ни получила — именно она устроила сегодняшнее происшествие.

      СКП узнала ее личность и биографию. Нашла дело. Подняла архивы. Узнала о Барнсе.