Сквозь реальность

Прервав молитву, Андрей медленно повернул голову, почему-то уже зная, кого он увидит.

Прямо перед ним стоял ночной пришелец, всё также одетый во всё чёрное, с бледным, гладко выбритым лицом, серыми глазами и тонкими губами, в данный момент искривлёнными брезгливой насмешкой.

- Жалкое, - повторил незнакомец, глядя на Ивана и Германа, - Поистине, мир стал именно так убог, как я и боялся. И это ещё лучшие, каковы же остальные, я уж не говорю о тебе, за тебя просто стыдно. Какое же ничтожество.

- Как ты сюда вошёл? – ошеломлённо спросил Андрей, - Ты можешь говорить? Почему стыдно?!

- Сколько вопросов, - усмехнулся человек в чёрном, - Но подходящий ли момент.

- Или что?

- Я могу помочь, - черноволосый кивнул на лежащую рядом с Германом саблю.

- Так помоги, - в сердце Андрея появилась надежда, смешанная с подозрением.

- Ты должен разрешить мне, - голос незнакомца стал вкрадчивым, - Я не могу ничего сделать один, только вместе. Впусти меня и сможешь противостоять и ей и её ручным зверушкам.

- Ты обманешь, - Андрей колебался, правота слов визитёра не вызывала сомнения, а умирать совершенно не хотелось.

- Не обману, - усмешка исчезла, - Как бы то ни было, ты мне нужен. Никогда не выбрал бы тебя по своей воле, но хороший военачальник способен победить и с теми воинами, что у него есть.

- Да, - Андрей почувствовал, как внутренности сжались в пружину, - Давай надерём этим тварям жопу.

- Тогда держись.

Темноволосый схватил его за руки, и Андрей уже не первый раз ощутил чувство невесомости во всём теле, с той лишь разницей, что на этот раз он не перенёсся сквозь время и пространство, а остался на том же месте, где и был и на первый взгляд, тем же человеком, которым был.

Вот только теперь он точно знал, что делать.

Сабля лежала на земле, рядом с Германом, всё также бормочущим молитвы на непонятном языке и сжимающим в руках почти бесполезный в данной ситуации мушкет. Подхватив оружие, Андрей решительно зашагал к границе круга. Теперь он вновь видел её довольно ясно – лёгкая, переливающаяся, полупрозрачная дымка, слишком тонкая, чтобы надолго удержать столпившихся вокруг неё чудищ.

Впрочем, он вовсе и не собирался отсиживаться за стенами.