Хирургическое вмешательство

Сам Лаунхоффер и то внушал меньше страха, чем его живые программы.

По крайней мере, он был человеком.

— Чем… закончится эта проверка? — спросил жрец.

Золотистые ресницы опустились: программа что-то рассчитывала.

— По моему мнению, захват следует производить сейчас, — бесстрастно-отчетливо сказала она. — В помещении много людей. Скорее всего, сыграет некую роль культовая природа постройки. Объект не станет активно сопротивляться.

Жрец проглотил ком в горле. Итак, наконец, безумная эпопея со сбежавшим из храма богом закончится, и все вернется на круги своя.

Группа захвата прибудет минут через пять и решит проблему. Если Ищейка все-таки не ошиблась; но вероятность ее ошибки, как сказал Эрик Юрьевич, стремится к нулю. А значит…

— Я рекомендую отменить захват и прервать операцию.

Телефон выскользнул из пальцев жреца, раскрылся, ударившись о дверцу, и упал на пол машины. Шофер беззвучно перевел дыхание, уставившись на собственные колени, чтобы случайно не посмотреть в зеркало и не увидеть того, кто говорил.

Жрец не был столь опытен или столь догадлив. Отзвучавшие слова второй программы еще отдавались предательской дрожью в его руках, но он все же оглянулся и потребовал:

— Что?

Голос дал петуха.

Тот, который говорил, не ответил. Женщина открыла глаза и выпрямилась на сиденье.

— Почему?.. — без голоса пробормотал жрец; теперь он горячо желал отвернуться или хотя бы посмотреть на Варвару Эдуардовну, но голову словно зажало в тиски, и взгляд был прикован к тому, второму.

— Вы слышали, что сказал Координатор, — голос женщины донесся точно издалека. Интонации ее стали явственно механическими.

— Рис, — сказал Ксе в трубку крайне несчастным голосом. — А Рис!

В трубке забился веселый смех; голос у Риса был — густейший бас, и смех его, особенно по телефону, напоминал приглушенное буханье.

— Чего, — сказал Рис, — тяжко тебе? Совсем?

— Рис, — умоляюще сказал Ксе, — давай сменами поменяемся. Готов две за одну отработать. Будь другом, а?

— Друг! — укоризненно пробасил тот.

— Волчара ты позорный, Ксеша, и свин бесстыжий. Что ж ты другу звонишь только тогда, когда тебе сменами поменяться горит?

Ксе уполз бы в тапочки, будь это заметно по телефону.

— Ладно, — сурово сказал Рис. — Не надо мне твоих двух. Но второй раз подряд меняться не буду, учти. Хоть покойником, но явишься.

— Рис! Ты человечище!

— Все на мне ездят, — посетовал добродушный гигант, — а я вот ни на ком.