Хирургическое вмешательство

Измученный и гордый, он вернулся с занятий у Деда, и мать вслух радовалась успехам сына-шамана, а потом включила телевизор — старый, даже не цветной — и стала слушать священника с большим крестом на груди, который говорил о покаянии. Отец попросил переключить на новости. Мать кивнула, подошла к телевизору, чтобы перевести рычажок. Ксе засыпал от усталости, и все как-то слилось: благообразный священник превратился в импозантного жреца и заговорил про моление о ценах на нефть. Посещать храмы советовали оба.

Приблизительно такая каша в голове у шамана и осталась.

Он не мог понять, как мыслят собравшиеся здесь люди, как ухитряются жить со своей верой, и зачем она им вообще. Это была какая-то другая реальность.

Чернобородый священник умолк и выполнял теперь загадочные манипуляции.

— Ксе, — тихонько окликнул Жень, глядя в сторону. — Ты чего, уснул?

— Жень… — задумчиво сказал осовевший от мыслительной работы шаман, а потом едва не подпрыгнул, с нелепым видом уставившись на подростка. — Жень, — почти испуганно прошептал он.

— Ты можешь войти в церковь?!

— А ты не можешь? — осведомился божонок.

— Да могу, но ты же…

— Ну тебя, Ксе. — Жень, наконец, покосился на спутника, оценил выражение его лица и почти захихикал. — Я тут много раз прятался. Самое классное место, чтоб от жрецов оторваться.

— Потому что священное? — спросил Ксе, даже не осознав, какую говорит глупость.

Жень зажмурился, чтобы не рассмеяться вслух.

— Дурак ты, Ксе, — сказал он. — Просто жрецы сюда лезть боятся.

— Чего они боятся?!

— Патриархии!

Ксе глупо хлопнул глазами и с особенной остротой ощутил себя шаманом. Во-первых, он в очередной раз понял, что ничего не понял, а во-вторых, он вообще все эти минуты думал о своей принадлежности к ордену — о том, что этому месту он чужд так, как это только возможно, и для прихожан он, наверное, необыкновенный грешник и нечестивец.

Страшно было и предположить, кто для них Жень.

— Ну что таращишься, — почти ласково улыбнулся тот.

— Да знаю я, я типа бес по-ихнему. Но мне-то фиолетово. Я вообще на ангела похож… когда в глаза не смотрю, — и бог войны лукаво потупился, изогнув губы в полуулыбке.

«Похож, блин, — Ксе не мог не согласиться. — Красавец, мать твою… вот же пакость мелкая».

— А я что, виноват? — продолжил Жень мрачновато, перестав улыбаться и отведя лицо. — Я же не могу перестать быть… ну… как это… личинкой беса. Я ничего плохого не делаю.

Он смолк и отвернулся.