На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– Святые, от чего же хреново-то как.

– Странная реакция на сбывшуюся мечту всей женской половины предела, – рассмеялся Александр.

Пашка выразительно присвистнула, посмотрела куда-то поверх моей головы, точеные ноздри раздулись, и на миг, на одну секунду, перед тем как она обошла кровавое пятно на ковре, в ее глазах сверкнуло что-то подозрительно похожее на разочарование, уголки губ опустились. Презрение, вернее, его легкая тень. Плохой признак – очень плохой.

Явидь подошла к кровати присмотрелась к тарелкам и предложила:

– На кухне мясо есть.

Медные глаза испытывающее светились. На подносе лежали овощи и хлеб, она же предлагала плоть. Она знала, кто я, и почему-то ответ на вопрос был для змеи важен.

Вытаскиваемый труп зацепился за косяк, и слуга, судя по загнутым внутрь когтям, потрошитель, дернул чуть сильнее, кровь брызнула на  стену, несколько капель осело на столике.

– Я не голодна.

Змея скривилась. Неправильный ответ.

– Собирайся, на приеме поешь, времени почти не осталось, – вестник убрал руки.

– Приеме?

Служанка скатала ковер и выволокла следом.

– А по какому поводу, думаешь в замке переполох? – усмехнулся Март, – Уж, не честь ли твоего залога? Увы, ты еще не настолько значимая фигура, а замок полон высокородных тварей. И наше присутствие обязательно, – протянул он и тоскливо добавил, – У меня левая пятка чешется.

– Слава Святым, что не задница, – огрызнулась Пашка.

– Что празднуем? – спросила я отворачиваясь.

Все было неправильно. Комната, разговоры, поднос на кровати. Все вели себя так, словно здесь опрокинули кувшин с чаем, а не оторвали голову девушке. Все, и даже я, наблюдающая, как вернувшийся слуга, посыпал пятна сухой смесью. Зола с солью, белые кристаллики быстро впитывали кровь, становясь розовыми, а служанка заметала их на совок.

Первый шок прошел, и теперь я не чувствовала к бывшей заложнице ничего из того, что должна. Было ли мне жаль, что она умерла? Чисто абстрактно – да, но другая моя часть вспоминала, как она танцевала в коридоре, как чувствовала смерть, как говорила, что получила работу после того, как вышла из спальни Кирилла.

Неужели это и есть первый признак того, что я стала бездушной нечистью? Это равнодушие?

– Без понятия, – ответил вестник, – Хозяин приказал, мы подпрыгнули.

На полу расстелили новый ковер, девушка прошлась тряпкой по стенам и мебели, ярко-алые капли стали розовыми разводами.