На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Маленькие ножки с трудом преодолели высокие ступеньки, в какой-то момент ребенок покачнулся и едва не упал, но, взмахнув пухлыми ладошками, непостижимым образом обрел равновесие. Девочка с криком радости бросилась в распахнутые материнские объятия.

Феникс, которой самой на вид было не больше двадцати, крепко обняла малышку и вдохнула сладкий запах золотистых волос. Для нее не было на свете ничего важнее дочери. И не было ничего, от чего она не защитила бы ее, будь это сам белоголовый, уважительно называемый последователями Седым.

Малышка залепетала что-то на своем языке, что-то понятное лишь детям и их родителям. На крыльцо вышел высокий мужчина, его кожаный доспех в нескольких местах был поцарапан, над плечом виднелась рукоять меча. Кудрявые светло-каштановые, как у девочки, волосы растрепаны, под золотистыми глазами залегли глубокие тени смертельно усталого человека.

– Шаара ушла, – без эмоций проговорил он.

– Нет, она не могла, – девушка продолжала прижимать к себе ребенка.

– Крысы всегда бегут первыми.

– Не верю. Шаара не такая, скоро церемония огня, радная не могла бросить ребенка.

– Время мира закончилось, и каждый покажет свою истинную суть.

Феникс подхватила дочь на руки, лицо девушки побледнело, внутри образовалась холодная пустота.

– Без радной, – девушка закрыла глаза, – Нашу дочь ждет чистый огонь. Настоящий. И только рок рассудит жить ей или умереть.

Малышка тревожно схватила мать за волосы и спрятала в них личико. Она не понимала, что происходит, но чувствовала повисшее вокруг напряжение и страх. Мужчина приблизился, взял в ладони лицо девушки и провел большим пальцем по щеке, стирая влагу.

Где-то в вышине над городом завибрировала невидимая нить. Небо еще недавно такое голубое с редкими перьями облаков стало стремительно багроветь.

– Демоны, – девушка выплюнула слово, будто оно имело гадкий прикус.

– До церемонии еще надо дожить, – грустно сказал мужчина, – Место ошера у рубежа.

– А феникса – на башне.

– Не сегодня, – на секунду, такую короткую и такую длинную он прижался к ее губам, – Берегите себя мои огненокрылые.