"Патрик Леруа"

Бессонница и усталость, объединившись, подарили ему странную, болезненно острую яркость восприятия: он мог различить каждый волосок в растрепанной шевелюре Рене, мог написать партитуру ее голоса, мог угадать ее движения до того, как напрягались мышцы.

И он хотел ее поцеловать. Пытаясь затушевать и сгладить его желание, он, как обычно, начал анализировать свое чувство: возможно ли, что в этом повинен ее мужской наряд? Хотел бы он ее поцеловать, если бы она варила кофе в муслиновом домашнем платье с вышитой отделкой? Возможно ли, что тогда она казалась бы менее исключительной, менее привлекательной, чем в рубашке, жилете, панталонах и чулках, тесно облегающих стройные ноги?

Это дурацкое гадание ни к чему не привело, кроме единственного вывода: теперь для Леруа мужское платье  Рене только подчеркивало ее женственность, словно контрастная рама – яркую картину.

 Изящный изгиб щиколотки, полностью доступный для обозрения… Великолепная линия затылка, шеи и плеч, не нарушенная искусственными цветами, лентами или перьями, или кружевами косыночки…

И он хотел целовать эту шею, чувствуя губами биение пульса, и сильные гладкие плечи, и…

Призвав на помощь все свое самообладание, Леруа кое-как отвлекся от встающих перед его внутренним взором картин, и не без удивления понял, что хочет не только видеть, осязать и ласкать Рене; нет, он искренне рад этим двум часам как возможности с ней поговорить.

- Пойдемте, я покажу вам свою машину для аплодисментов? – лукаво предложила Рене, когда Леруа залпом допил крепчайший черный кофе.

- Покажете что?

- Помните, я вам рассказывала про свою статью о хирургическом лечении шанкров? Так вот, «Вестник» напечатал статью профессора Тюренна, где он громит меня в пух и прах. Профессор Тюренн – выдающееся светило венерологии и адепт сифилизации; а еще у него скоро юбилей – пятьдесят лет. Я имела честь у него учиться и, думаю, обязана преподнести достойный подарок!

Рассказывая, Рене вывела инспектора из дома и открыла дверь небольшой пристройки к зданию своей лаборатории.

Разбитое окно напоминало о событиях этой ночи, но Леруа уже не верилось, что похищение и погоня случились совсем недавно. Это могло происходить час назад или тысячу лет назад: от усталости Леруа полностью утратил чувство времени.

Внутри пристройка напоминала мастерскую столяра; внимание Леруа сразу приковали к себе ладони, обтянутые красной кожей.