"Патрик Леруа"

- О, этот шанкр на пятке? Интересный случай, да? Эта моя пациентка – прачка, и она заполучила его,  по всей видимости, тогда, когда стирала корзину с бельем, зараженным сифилитическими выделениями. 

- О, вот как, - только и смог сказать Леруа.

Рикор был совсем не против еще поговорить о своей работе, но Леруа вскоре почувствовал, что переполнен впечатлениями и должен вернуться домой. На прощание Рикор с абсолютно безмятежным видом пригласил его приходить еще, дав очаровательное объяснение своему радушию: 

- Я люблю рассуждать вслух, и хорошо, если при этом есть кто-то еще, тогда это похоже на беседу.

- Да, да, разумеется, буду рад навестить вас снова, - согласился Леруа и с удивлением понял, что не соврал.

***

Отец Патрика Леруа частенько ворчал – мол, если дед с сапожным ремеслом уже закончил, то внуку совершенно незачем учиться подбивать каблуки. Но ворчал он так, показывая сыну, как ловчее вставлять сапожные гвозди в подошву.

Так что когда в дверь постучали, Леруа сидел на лавке, а перед ним была «куриная лапа» с надетым сапогом.

Открывать он пошел, не выпуская молотка из рук – слово «полиция» может произнести каждый.

Но за дверью был вполне узнаваемый  подпрефект Пилуа, собственный кряжистой персоной, а рядом с ним – высокий, горбоносый человек с отрешенным взглядом.

- Прошу вас, - инспектор посторонился. Он был очень удивлен, но было ясно -  полицейские пришли для светского визита, а не для ареста. Для ареста стучатся немного иначе.

- Ха-ха, сразу видать честного человека,  - хохотнул Пилуа, переступая порог.

- Паран-Дюшатле, комиссар отдела нравов, - представился второй гость. Он тоже смотрел на квартиру Леруа с долей иронии.

Стены были сплошь закрыты полками, но это было сделано «на вырост», как родители покупают детям длинные брюки и  потом закатывают их два-три раза.

- Чем обязан, мсье?

- Любопытству, - Пилуа без церемоний уселся на лавку, - и своему, и нашему.