"Патрик Леруа"

Он честно выдерживал такой режим дней десять, но Леруа видел, как тяжело дается ему ночное бодрствование; а днем Бернару нужно было работать с новыми родственниками, и делать это с ясной головой. 

Поэтому, когда Деко в третий раз засвистел носом и привалился к плечу инспектора, Леруа мягко, но решительно отправил его спать. Бернар не сразу, но все же поддался на уговоры и, пошатываясь, направился в барак.

Леруа остался в одиночестве и вскоре сам почувствовал, как веки наливаются свинцом… Тревога за жизнь Орелин, которая поначалу не давала ему уснуть без малейших усилий с его стороны, за эти дни слегка отступила и притихла, а вот усталость никуда не исчезла.

Даже страх перед очередным кошмаром, в котором он снова станет безмозглой и бездумной деталью механизма, не помогал бороться со сном…

Тело обмякло, а голова, наоборот, налилась свинцовой тяжестью. Жара превратила кровь в кисель, вяло текущий по венам. Глаза Леруа уже заволакивал сонный туман, когда он вдруг услышал тихий стук – словно кто-то, стараясь действовать незаметно, осторожно прикрыл дверь.

Леруа встрепенулся и яростно протер глаза, пытаясь прогнать сонную одурь. Поэтому сперва он увидел сразу три белые фигуры, которые направлялись к нему.

А когда инспектор навел резкость, Орелин уже села рядом с ним на скамейку.

- Почему вы не спите? – спросил Леруаохрипшим от долгого молчания голосом.

- Хотела с вами поговорить, - хмуро ответила Орелин.

- Со мной? – Леруа на мгновение растерялся.

- Да. Я заметила, что днем вы почти не пьете. Наверстываете упущенное ночью? Тогда зачем вы взяли в компаньоны моего отца? 

Орелин выпаливала свои вопросы один за другим, вздернув подбородок, но в ночном мраке инспектор различал только смутно белеющий овал лица в тяжелой золотой раме волос.

-  Вы ведь видите, не можете не видеть, что и так пьет слишком много. И что за нелепость эти ваши дежурства как предлог!

Леруа молча наклонился, взял глухо булькнувшую внутри бутыль и молча протянул ее девушке.

- Но… она запечатана…

- И это одна и та же бутыль.

- Простите?

- Ваш отец просто берет ее с собой. Он не сделал здесь ни единого глотка.

- Правда? Но…это же чудесно! – зазвенели серебряные колокольчики. – А я думала…Я прошу у вас прощения, мэтр Леруа!

- Не стоит.