"Патрик Леруа"

 

То карета била железными обручами по брусчатке, то патруль с парой фонарей, возглавляемый усатым сержантом, проходил от перекрестка к перекрестку. Опоздавшие домой гуляки, которым не нашлось места в гостях, шуршали подметками и стучали каблуками. Небо, почти черное, никак не могло стать окончательно тьмой – городские огни, пусть и тусклые, отражались в дымах. А где дым и свет, там непременно люди – приглушенные расстоянием крики, сердитые или радостные.

Среди этой какофонии шорохов и скрипов, которую обычный горожанин давно принимает за тишину, некому было услышать звон разбитого стекла.

И  никто не заметил в чьих-то руках стеклянный графин, обмотанный в один слой мешковиной, с пропитанной керосином тряпкой в горлышке. Тряпка загорелась, и графин, прочертив короткую дугу,  разбил стекло, влетел в комнату и сам разбился об пол.

Внутри полыхнуло.

Хотя каждый горожанин с самого малого возраста приучен бояться пожара, и десятки бдительных подданных его величества готовы поднять тревогу по первому языку пламени – огонь оставался незамеченным целых полторы минуты.

Горело ведь не с парадного входа, со двора, а там была глухая стена и два выхода в переулки.

Графин, прежде чем стать грудой осколков, смог пролететь почти до выхода из комнаты, и лужа горящего керосина разлилась до самой лестницы. Огненные капли стали падать вниз.

- Пожар!!! – истеричный крик немолодой женщины. Экономка, которая жила под самой крышей соседнего дома, вдруг поняла, что отсвет на потолке – это не во сне, это стало слишком горячо у соседей.

- Пожар!

- Тревога!

А клуб будто вымер. Ни слова, ни движения.

Но в соседних домах горожане не собирались ждать, пока на  их обиталища не перекинется пламя. Быстро, как на войне, люди кинулись занавешивать окна иобливать одеяла водой, а несколько мужчин вышибли дверь «Клуба механиков».

Единственный лакей, остающийся на ночь в клубе,  однорукий Матье, только проснулся и плохо понимал, что происходит. Его успели вытащить.

Дальше все пошло, так,  как следует. На ноги поднялась чуть ли не вся секция, и улицы оказались перекрыты толпой, где помогающей, а где  просто сочувствующей. Когда приехали повозки пожарных, спасать дом было поздно, он горел, как добротный костер, но соседние дома уцелели.

Еще через четверть часа, загнав лошадь, прискакал Ютен.

Он был в бешенстве.

- Кто!? Кто оставался внутри?

Ему показали шатающегося Матье. Ливрея осталась в доме.