Печать Ворона

— Сам ты чмо! — сказал он, глядя в черные первобытные глаза. — Из-за таких, как ты, мы все в дерьме! Чурка е...аная!

         Тунгус ударил. Иван не успел увернуться и повалился на пол рядом с «духом».

— Сука! Будешь летать, как они! — пообещал Тунгус. Иван вскочил, сжимая кулаки:

— Я тебя убью!

         Они сцепились, повалившись на кровать, и покатились на пол, сминая и разбрасывая одеяла. Иван молотил Тунгуса изо всех сил, вымещая все, что наболело, тот не оставался в долгу.

— Вы чего, парни? Чего не поделили?

         Иван поднялся на ноги, ходившие ходуном от избытка адреналина. Правый глаз медленно заплывал, зато у Тунгуса шла носом кровь.

— Рядовой! — встряхнул его Немченко. — В чем дело?

         Иван молчал.

— Он духов воспитать не хочет! — проговорил Тунгус. Его рябое, грубое, неподвижное лицо действительно напоминало чурку, выструганную не слишком хорошим мастером.

— Что? — спросил Немченко. — Как не хочет? Ты что, Ворона, — он повернулся к Ивану, — он правду говорит?

         Иван облизал пересохшие губы. Вот он, момент истины. «Сесть на электрический стул или трон», как пел Цой. Нельзя вечно быть в стороне, рано или поздно приходится делать выбор.

— Да, — ответил он.

         Немченко приблизился.

— Не будешь учить молодых, будешь сам как они, понял! Летать будешь до дембеля!

         Тунгус погано улыбался.

— Не ты эти правила придумал, и не тебе их ломать, Ворона! Ты что, зря летал целый год? Зря п...лей получал? Хочешь, чтобы молодые тебя гоняли? Я это устрою, понял?

— Пошли вы все, уроды! — зло сказал Иван.

— Сдохнешь здесь, чмо, понял? — сказал Немченко, приподняв голову Ивана за волосы.

— Понял? — Иван сжал зубы и не отвечал. Сержант отпустил его и ушел с остальными. Иван разогнулся и подошел к окну. Пальцы впились в запотевшее стекло и сползли, оставляя кривые полосы. Что теперь будет?

          Как и чувствовал Иван, новый год не принес радости. Наступила весна.