Печать Ворона

         Некоторое время к Ивану присматривались. Он чувствовал это по молчаливым оценивающим взглядам, по вопросам, будто бы простым и не имеющим отношения к службе, но на самом деле многое определяющим в судьбе новичка. «Деды» и «черпаки» мило улыбались, кое-кто угостил конфетами, дружески похлопывая по плечу, и Иван подумал, что ему повезло, что здесь не так, как в других частях...  

         А потом к Ивану подошел невысокий паренек со странным, бегающим по сторонам взглядом и не менее странным прозвищем «Художник».

— Ты, это... подойди в ленинскую комнату. Поговорить надо.

         Пожав плечами, Иван проследовал за солдатом. 

         В ленинской комнате, являвшейся центром воспитания и развлечения советского солдата, было непривычно тихо. С первых дней пребывания в казарме Иван привык, что отсюда постоянно доносится музыка. Комната была просторной и светлой, с тремя рядами почти новеньких парт.

         Музыка не играла, и вошедший Иван сразу почувствовал напряжение. Кроме Художника, в комнате на партах сидели двое солдат.  

— Здесь все — твой призыв, — сказал Художник. — Познакомься.

— Саня, — протянул руку энергичный чернявый парень. В голосе угадывался украинский акцент.

— Да, — кивнул Иван, протягивая руку для следующего рукопожатия.

— Тунгус, — проговорил высокий угловатый солдат с покрытым рябыми оспинами плоским курносым лицом. Иван не понял, имя это или кличка. Тунгус неприятно сверлил Ивана неподвижными черными глазами, и криво улыбался, открывая щербатый рот.

— Я — Художник, — представился провожатый. — А вообще меня Алексей зовут. 

         Из всей компании Санек и Леха показались Ивану вполне нормальными пацанами, с которыми можно общаться, Тунгус доверия не вызывал.

— Мы все один призыв, — серьезно сказал Саня, — мы должны вместе держаться! Нас всего трое было, сейчас ты появился — уже легче будет!

— Расклад такой, — разъяснил Алексей. — Нас, «духов», здесь четверо. «Черпаков» — больше двадцати, остальные «деды». Есть еще наш призыв: двое азеров, Байрамов и Ахмедов, но их земляки поддерживают. Про них забудь.