Печать Ворона

Его рот с острыми неровными зубами растягивался почти до ушей:

— Чего тут страшного? Вот если бы акулы в нашей речке водились!

— Есть такие акулы, — оживилась  Димкина голова, — они бы эту байдарку целиком проглотили! И людей бы сожрали!

— Да ну... — Тоха был завзятым скептиком. — Не бывает таких акул. И совсем не страшно.

— Хочешь сказать, что ничего не боишься? — прищурился "Маугли". — А с кладбища, забыл, как драпал?

         Витька засмеялся, повалившись на песок. Тоха ничуть не смутился:

— Драпал не я, а вы.

— Ничего себе «пошел»! — согнулся от смеха Димка, и пирамида на животе рассыпалась в прах. — Только пятки сверкали!

         Все захохотали. Антон презрительно фыркнул и замолчал. А потом сказал:

— Подумаешь, кладбище! Нету там никаких мертвецов, и нечего там бояться. 

— Конечно, нечего, выдумки это все! — сказал Ваня. Но Тоха вдруг оживился:

— А спорим, я вас щас напугаю? 

— Давай! — Димка повернул голову с прилипшим к носу песком.

— А сходите на Воронову Гать! Слабо? 

         Об этом месте Иван слышал давно, еще с первых каникул в Подгородском. За деревней, если перейти железнодорожные пути и углубиться в лес, пролегало обширное болото. Говорили, во время войны там прятались партизаны, а немцы боялись соваться в топь — там и сейчас запросто утонешь, не зная тропы. Воронова Гать — место глухое и нехоженое, грибники и охотники обходят болото стороной, а среди стариков оно слывет проклятым.

         Каждый мальчишка в Подгородском слышал легенду: что давным-давно, еще во времена рыцарей, один человек нечаянно забрел в это болото, а как стал тонуть, взмолился лесовикам — духам леса, чтобы они спасли его, обещая взамен свою душу. Духи спасли его и дали крылья, чтобы выбраться из трясины. Утопающий спасся, но потерял человеческое обличье, превратившись в черную птицу. И теперь сотни лет живет на болотах и ищет живые души, чтобы освободиться от чар и передать свое проклятие.

         Еще Иван слышал, что через болото ведет тропа, а в конце ее стоит старый дом лесника. В нем-то и живет проклятый. Ваня спросил о доме у бабушки, но она лишь отмахнулась: слушай больше, пацаны тебе не такое расскажут... А на болото не вздумай соваться — утонуть и впрямь можно. Иван и не думал соваться. Зачем? Ему вполне хватает близлежащего леса и речки.