Огонь сильнее мрака

– Как лягушка. На, попей.

Она взяла со столика высокий стакан, полный мутной жидкости. На дне стакана болтался магический оберег. Джон, давясь, выпил (вкус был жуткий, что-то среднее между прокисшим пивом и прокисшим же молоком), выплюнул оберег и рухнул на подушку. Джил набросила ему на ноги плед.

Она была в домашнем: оставила пару старых платьев, когда съезжала, а Джон не стал выбрасывать. Одно из тех платьев было сейчас на ней. Сам Репейник был раздет до белья.

– Лучше? – спросила Джил.

– Намного, – выдавил Джон.

Джил сдула со лба выбившуюся прядь волос.

– Давай, рассказывай, что случилось.

Джон поморщился.

– Гулял, – сообщил он. – Смотрю: пьяный стоит. Проведи, говорит, до дому. А то я, говорит, пьяный, – он приглашающее хмыкнул, но Джил не улыбнулась в ответ. – Ну, я подошел. А у него – жезл. И всё. Говнюк.

Если собираешься врать, учили Джона, никогда не ври от начала до конца. Начни с большой лжи, а потом говори мелкую правду.

Джил нахмурилась.

– Дело твоё, – сказала она. – Только гуляй осторожней.

– Ага, – согласился Репейник. Он потянул носом: пахло тиной и кувшинками. Кожа русалки изменилась после превращения, под водой Джил не дышала легкими, а впитывала кислород всей поверхностью тела. Но это было не так важно, важным было то, что от Джил всегда шёл запах реки и речных цветов. Если это помогало кожному дыханию – что ж, так тому и быть.

– Сама-то как там оказалась? – спросил Джон.

Джил пожала плечами.

– Домой ехала. Кэб взяла. Проезжала мимо, вижу: из переулка вспышка.

Репейник кивнул.

– Это мне повезло, – задумчиво сказал он.

– Оберег надень, – посоветовала Джил. – Быстрей пройдет всё.

Джон повертел в пальцах серебряный медальон – замысловатое сплетение человеческих фигурок, не то совокупляющихся, не то танцующих.

– Это ж на полгода рудников потянет, – заметил он.

– Сначала пусть докажут, что оно с чарами, – возразила Джил. – Я девушка, мне побрякушки, что ли, не носить? А, так эта волшебная? Знать не знала.

– Незнание от каторги не освобождает, – пробормотал Джон.

– Опять ты за своё, – заметила Джил. – Констеблям не до мелких амулетов. За такое в суд не вызовут. Отнимут, погрозят. И отпустят.

Джон хмыкнул.

– Ты берёшь или нет? – спросила русалка. – Не берёшь – отдай. Самой надо.

– Беру, беру, – торопливо сказал Джон, просунул голову в цепочку и убрал медальон за пазуху. Серебро холодило грудь.