Огонь сильнее мрака

Собственно, «зацепками» эти документы назвать было мало: перед Репейником лежали подробные личные дела, заведенные на учёных. Одинаковым почерком с крупными округлыми буквами перечислялись имена, фамилии, даты рождения и адреса. Документы написали под копирку: буквы были бледными и легко смазывались. Отдельной стопкой шли портреты – гравюры размером с восьмушку листа. С портретов глядели на Репейника строгие мужчины. Многие носили бороды – это Джон отметил сразу; правда, от бороды легко можно избавиться. Крупных родинок или шрамов не наблюдалось, да и сами лица казались в чём-то неуловимо похожими.

– Неплохо, – резюмировал Джон, закончив смотреть. Ученых он насчитал двадцать четыре человека. Чего бы ни касались исследования мецената, он вёл их с размахом.

– Но и не так хорошо, как хотелось бы, – возразил Хонна. – Имена они, скорей всего, взяли новые, облик постарались изменить, а дома, пожалуй, побросали.

– Полагаете, они настроены так серьёзно? – недоверчиво спросил Джон.

– Полагаю, они настроены очень серьёзно, – сказал Хонна.

Джон покивал, уставясь в папку невидящим взглядом. Дело приобретало интригующий оборот. Нет, подумал он, не эликсир долголетия они там открыли. Что-то другое, слишком ценное... слишком нехорошее. Стоп, да неужели…

Он с сожалением посмотрел на Хонну.

– Господин Фернакль, – сказал он, – если ваши подопечные придумали какой-то новый дурман, вроде опия, то я – пас.

Меценат слабо улыбнулся:

– Почему? Вы больше не работаете в Гильдии. Можете заниматься чем угодно.

– Именно потому, – парировал Джон. – Мне категорически не угодно впутываться в такие дела. Один раз начнёшь – всю жизнь не отмоешься.

– Приятно иметь дело с человеком строгих принципов, – сказал Фернакль.

Джон ничего не ответил. Он аккуратно собрал бумаги, сложил обратно в папку и завязал тесемки. Хонна немного поиграл тростью, рисуя на ковре вялые узоры каучуковым наконечником.

– Нет, – сказал он. – Это не дурман. Это магический состав. Я… занимаюсь самосовершенствованием. Знаете, есть источники… Старинные труды.

Меценат был явно смущён.

– Поймите, – с трудом проговорил он, – кто-то именует это суеверием, кто-то – розыгрышем, но… я верю, что человек может приблизиться по силе… к тем, кто нас покинул во время войны.

Джон медленно кивнул. Вот, значит, как.