Иконоборцы

Потом ему, видимо, наскучило. Он внезапно очутился совсем рядом со мной и вонзил  свою трость в мою грудь. Я упал и почувствовал, что не могу пошевелиться, а он продолжил танец с моим другом. Правда, больше он уже не тянул, и все закончилось довольно быстро. Он покидал наши тела в огонь и растворился в ночи.

– Но как вы выжили в огне? Ведь это верная смерть!

– Не мы. Я.

Я выжил только потому, что этот пижон пожалел свою изящную трость и выдернул ее перед тем, как швырнуть меня в огонь. Огонь обжег меня, но Зверь внутри встал на дыбы, заполонил мою сущность и стал мной, а я скорчился внутри него в панике, желая только очутиться как можно дальше оттуда.

Видимо, мое тело вырвалось из огня, добежало до реки и бросилось в воду. Там я убил каких-то рыбаков, потом  некоторое время питался бродягами и нищими, пока не восстановился и не нашел в себе силы, чтобы вернуться и посмотреть на то же место. Но там были лишь пепел и зола. И никаких следов. С тех пор прошло много времени. Но я знал, что когда-нибудь я найду его и верну долг.

– Но ведь он уже довольно долго живет здесь. Почему ты не убил его сразу?

– Оказалось, что не все так просто. Тогда, на пепелище, когда я давал клятву, я не знал, что существует вампирское общество. Что у него есть свои внутренние законы, а мы тогда нарушили почти все. Нас должны были приговорить к смерти и пустить по нашим следам кровавую охоту. Просто тогда шла война, и тем, кто занимается законами, было не до нас. Когда я встретил его здесь, в этой глухомани, куда его сослал Высший совет за какие-то проступки, я был уже достаточно стар и опытен, чтобы не повторять детские ошибки.

– Но ведь можно же убрать тихонько, нанять киллера? Я думаю, это не так сложно.

– Да. Это не сложно. Но есть две вещи.

Первое. Я должен был сделать это сам. Второе. В последние годы это противостояние было единственным развлечением в этой глухомани. Вечная жизнь предполагает вечную скуку. И я как раз стою на ее пороге.

Долг возвращен владельцу. Друг моего Сира отомщен с моей скромной помощью.

От этой мысли ей вдруг стало комфортно и тепло, как от первого глотка первой отрицательной.

Она поудобнее угнездилась в кресле и блаженно зажмурилась.

Если бы я умела мурлыкать – то сейчас непременно замурлыкала бы!  Теперь все будет хорошо.