Время, беги!

Третий этаж, близнец второго, он проскочил впопыхах. Не успел выскочить на четвертый, как уже услышал гулкий голос Леста: 

- Зачем ты туда полез, а? 

Шум, возня и глухие ругательства, а потом громкое ойканье Малыша. Да, ни под что хорошее такой аккомпанемент бы не подошел. 

Когда, побрякивая рюкзаком и отдуваясь, Лум вскочил в зальчик, где и застряла вся компания (распахнутую дверь он заметил сразу), то так резко затормозил от удивления, что чуть не свалился на ровном месте. 

Посреди зала, уставленного такими странными фигурами, что от них одних можно было онеметь на целую минуту, стоял Гвоздь.

Вот она, ловушка! 

Будто та же рамка, что преграждала им путь на входе, теперь, размножившись, поймала одного из них в свою пасть. А еще это было до странности красиво. Фигура, опутанная этими нитями, смотрелась предметом искусства.

Конечно, об этом Лум подумал, уже когда понял, что жгуты хотя бы не режут Гвоздя на части. Но по лицу парня, всегда серьезному и немного презрительному, а теперь перекошенному от злости и досады, было вполне понятно, что и без угрозы конечностям ему несладко. 

- Стой! – Лест остановил его так резко, что Лум чуть не перекувырнулся через выставленную руку. – Так только хуже. Нельзя подходить. 

- Ну вытащить же надо? – прошипел Лум.

Тот кивнул. Конечно. 

- А как это его… 

- Это такая штука, связи распутывает. Вроде настройки привязанностей. Распутать, расставить – вот тут по значкам явно это имеется в виду, - проскрипел Глазастый, указывая издалека в самый угол конструкции. Лум прищурился – да, там пестрели какие-то закорючки, но сам бы он их не разгадал ни за что. Оставалось поверить им всем – Глазастому, Лесту, самому Гвоздю. Понадеяться, что они-то поняли все верно. 

- Распутала, как же, просто супер, - ухмыльнувшись, Лум поднял глаза на Леста.

- Не надо, - сдавленным голосом ответил ему сам Гвоздь. - Уж только не ты. 

И какая разница, доверяет там ему Гвоздь или нет? Каждый из них сам по себе. Но Лум почувствовал, будто в грудь его воткнули прут, все загорелось внутри. Он постоял, поворачивая это ощущение в душе, пытаясь облепить его равнодушием.

- Ну, а как тогда? – выговорил он.