Время, беги!

Лум сам не заметил, как стал следить за этим спором во все глаза, позабыв про гудящую усталость и тошноту. Происходящее казалось каким-то странным спектаклем, с ломаными и непонятными репликами персонажей, которые вот-вот сорвутся в самую вульгарную истерику. 

Через несколько минут – а шли ли тут минуты, или время осталось там, за бортом потока? – Лум понял, что так сильно давит ему на мысли. С этой девушкой мама вела себя так, будто они были – ну, может, и не родней, но очень-очень близко. С чужими так самозабвенно не ругаются.

Вот бы еще понять, о чем же спор. 

- Похоже, ты уже все решила, - вдруг устало сказала мама. – И мне осталось только прощения у тебя попросить. Это же не твое решение, а мое. 

- С чего так? – девушка была так озадачена, что, похоже, забыла даже возмутиться тем, что у нее только что отняли право собственности на уже сделанный выбор. 

- Раз я согласилась пойти в Бюро, а потом еще и к этому, как его, мастеру, значит, я уже тоже, решила.

- Нет уж! Мои это мысли, - упрямо пробурчала незнакомка. 

Лум нахмурился – что-то странно знакомое было в этой ее манере поджимать губы. 

- Как же мне отпустить тебя, хорошая моя, - мама, кажется, почти плакала. – Как же принять такой подарок…

- Ну, раз подарок…. Все, хватит, - девушка заговорила твердо, решительно. – Я сама решаю, что со своей жизнью делать, и вот это и есть мое решение. Давай сюда, мам.  

Незнакомка протянула руку, Эрия вложила что-то странно сверкнувшее ей в ладонь.

Лум понял, что крепко приложился затылком – но уже не в комнате, а на улице, о стену соседского дома. Он по-собачьи тряхнул головой, стараясь согнать усталую муть, но та держалась цепко. Спину холодило, голова наливалась грозой. 

- Луми, милый, ты в порядке? – смутно услышал он голос склонившейся над ним матери.

Он снова быстро кивнул, хотя земля от этого покачнулась еще раз. Мать сейчас надо было отпустить, и, видя, что она не уходит, Лум кивнул опять, уже аккуратнее. 

- Ты точно до дома дойдешь? – голос у матери от волнения звенел негармонично, резало по ушам. Вдруг она схватила его за локоть, прижалась к лбу щекой: - Спасибо тебе, родной. Мой добрый, храбрый мальчик. И за что мне такие дети прекрасные? Домой, домой. Мне надо спешить.