Серебряный медальон

…

Фигурка тонкая

Кружится и звучит,

Она нема –

Движенья ее голос,

Она кружит,

Едва касаясь пола –

Едва дыша

От бледности ланит…

загадка из книги сказок

Комната была та самая. Ее трудно было не узнать, несмотря на то, что в их первое появление она выглядела иначе. Все тот же столик и те же часы с кукушкой. Поднимаясь по шикарной широкой лестнице на второй этаж, Джейк совершенно не узнавал дом, который ранее был разрушен, и в их действительности, и во сне, когда они пришли сюда за шкатулкой.

Эмили шла слегка позади него.

На плече она несла музыкальную шкатулку, переброшенную на ремешке. Она казалась ей невыносимо тяжелой, как будто внутрь насыпали песка и набили ее камнями и обломками кирпичей.  А еще иногда ящик вздрагивал, как будто кто-то пытался вырваться, и она лишь крепче держала крышку.

- Ну что ж, вернем все на круги своя, - обернулся Джейк, обращаясь к Эмили,

 - Когда-то в этом доме, на этом месте мы обрели шкатулку, с которой началось наше путешествие, и сейчас должны ее водрузить назад.

Эмили не узнавала друга. Он выглядел мудро, глубокомысленно, как будто сила внутри меняла его, придавала ему статности и осанки, позволяя говорить возвышенно и красиво, а иногда вообще казалось, что говорит не он.

Подойдя к столу, она с его помощью поставила на него шкатулку,  и она замерла на месте, тот самом, откуда когда-то взята была на нее похожая. Повинуясь какому то наитию, Джейк протянул руку и открыл крышку, а потом завел ключ и отпустил его.

Балерина, которая была точной копией куклы, медленно закружилась, под звуки музыки, которая, наконец, ожила и звучала откуда-то изнутри шкатулки.

Постепенно она начала меняться. Кожа ее светлела - платье становилось чистым, изысканным и нарядным. Волосы постепенно казались более ухоженными и собранными, а руки и тело приобретали гибкость.

И вот по комнате разнеслось прекрасное пение, словно благоухание, но это пела не Эмили. Шкатулка сама издавала звуки, как будто кукла внутри нее пробуждала свои внутренние сокровища и износила их в этот мир.

Возвращая свою первозданную форму. 

Эта песня звучала, как ликование и плачь одновременно, она пробирала до глубины души, оставаясь одновременно просто песней. И чаровала слух, как чарует его изящная удивительная  мелодия, столь же незатейливая, сколь и великолепная..

Продолжая кружиться, кукла начала растворяться в воздухе, распадаясь на вихрь света, и пение ее превращалось в танец сверкающих искр и светлячков.