Вне игры

— Нет! — Её лицо на миг стало жестким. — Это и есть то желание, о котором я тебя хотела просить. Ни Дэн, ни Энжи не должны ничего знать. Эле я разрешаю сказать обо мне, только если совсем не будет другого выхода.

— Она не чувствует тебя?

— Она просто не допускает мысли, что в ней может быть еще одно сознание. Она иногда сама удивляется своим поступкам и решениям, но считает, что это часть её самой.

— А ты не пробовала заговорить с ней? — Смеюсь. — С Энжи вы неплохо общались.

— И свести девочку с неокрепшей психикой с ума? Твоя Энжи эмоционально очень стабильна.

— Мы говорим точно об одной Энжи?

— Она чрезвычайно позитивна и открыта, в ней нет места большому количеству сомнений. Даже вроде бы негативные чувства в её случае имеют в своей основе позитивный заряд, например, любовь к тебе.

— Почему? Почему ты не хочешь, чтобы Дэн знал? Он бы уже был здесь с тобой.

— Мне почему-то кажется, что этой девочке эта идея не пришлась бы по нраву. Сама она не может войти в игру. Вхожу только я.

Она же в это время растворяется практически в небытии. Я пока не уверена, что такие входы безопасны. Ты видел её страх? — Я киваю. — Это был мой страх. Я очень боялась погибнуть. И еще я просто хочу дать ей шанс стать для него чем-то важным.

— А она сама этого захочет?

— Мне так кажется.

— А ты?

— Я буду рядом. А иногда в игре он будет со мной.

Она тает у меня на глазах, и всё это время с её лица не сходит улыбка.

***

Энжи.

В этот раз я точно перестаралась. Братец мне, конечно, сейчас ничего не сделает, но ворчать и дуться будет долго.

И помощи Дедуле в приведении игрушки в «эстетическое соответствие», как Дэн это называет, будет маловато. Как только мой Крашик следом за Элькой уходит в игру, я сползаю с дивана и на коленках по-детски семеню к креслу брата. Складываю руки на его коленях, прислоняю на них голову, вывернув её так, чтобы видеть его глаза.

— День… Деня.

— Чего тебе? — уже надулся.

— А ты знаешь, что ты мой любимый братик? И я тебя очень люблю.

— Не знаю. — Приплыли, обиделся, так обиделся.

— Ты можешь меня побить, если хочешь, можешь на меня сердиться, но я тебя люблю. Ты у меня самый лучший брат и вообще самый лучший. И самый умный. Я даже готова признать, что ты умнее Крашика.

— Зато я сам в этом сомневаюсь. Не подлизывайся.

— Буду, пока не перестанешь дуться. Ещё и плакать начну, хочешь? — Без тяжелой артиллерии, похоже, никак.

— Ты что вытворила, зараза? — Сдвиг, пошла конкретика.