Взгляд Бездны

Конечно, кровь не моя и не твоих собратьев, если это важно. Надеюсь, ты примешь во внимание мою щедрость. И ещё: если заметишь что-то необычное, напиши мне письмо.

— Пошёл ты! — гаркнул я, развернувшись, но Молот вернул меня на прежний курс ощутимым пинком.

Меня выволокли по слепящему белому коридору в шлюз. Юркий опустил рычал за дверью, и шлюз начал заполняться водой. Я уже забыл, насколько она холодная. На мгновение показалось, что я наступил в лаву, но ощущение нестерпимого жара тут же сменилось студёным касанием.

— Помнишь про глубинный пот? — спросил Молот, смыкая ладонь на моём предплечье. — Готовься.

Конечно, забыл. Я мысленно поблагодарил сородича. Чёрт знает, что там восполнил Угалусан, но голод душил, словно я не ел месяц. Терять сейчас кровь было некстати.

Шлюз наполнился и дверь наружу открылась. Мы выплыли навстречу тьме.

Лабораторный комплекс светлым пятном теснился на уступе скалы посреди густой чернильной пелены. Я ощутил леденящее дыхание смерти. Кто-то наблюдал из глубины. Постороннее присутствие не оставляло меня ни на мгновение.

У клубящейся темноты были глаза, и они смотрели пристально. Алкали мою душу. Усилием я подавил тревогу, прижал к ногтю трясущегося Зверя. Ему больше не было комфортно на дне. В этом наши чувства сходились.

Жестами Молот показал Юркому, что не нужно сопровождать нас. Он ответил также жестом и растворился во мраке. Озёрники не замечали взглядов холодных мёртвых глаз. Знали о них, потому и не пили чёрную кровь, но не замечали. Как бы я хотел тоже не обращать на них внимания.

Молот указал рукой вверх и устремился к луне, скрытой от нас толщей воды. Он плыл быстро, но не как Юркий. На то он и был Юрким. Я взглянул вниз, куда уходили стальные трубы насосов, качавших витэ древнего. Какой он? На что похож? Те, кто построил комплекс, видели его. Они вонзили в его мёртвое тело буры, вытянули из раздутой плоти почерневшую за века кровь, разбавили её, густую от могущества, пресной водой. И сдохли все. Кроме Угалусана.

Узкая расщелина, проглотившая серые артерии труб, виделась раскрытым глазом.

Чёрная склера, чёрная радужка, чёрный зрачок. Я должен отвернуться, я не должен всматриваться в Бездну, потому что свет — единственная надежда — меркнет. Полусфера комплекса уже далеко, его яркое спасительное свечение остаётся позади, а Бездна окружает.

Я зажмурил веки и представил в ладони перед лицом язычок пламени. Зверь зарычал утробно — даже образ огня не нравился ему. Но он научен. Огонь мой друг.