Ковчег земноводных

* * *

Эристен привычным жестом потянулся к переносице, чтобы поправить очки, но задержал руку на полпути – с сегодняшнего утра очками он уже не пользовался, хотя Галине это стоило немалых трудов. Чуть прищурив глаза, юноша продолжил с любопытством всматриваться в золотую заготовку в пальцах сенаорнского гнома, постепенно превращавшуюся в мужской перстень – пока, естественно, без камня. Огранённый рубин, впрочем, с самого начала лежал рядом с мастером, который, тоже с самого начала, не переставал ворчать:

— Мало мне земляных сестёр – ещё и огненный брат завёлся! А у него небось девушка, а у той небось подруги, а я всем украшения делай… Ну что ты руками машешь? Какой самоцвет твоя девушка любит, скажи?

— Она не носит украшений, — улыбнулся Эристен.

— Она – фея Воды.

— Тьфу ты! Огонь называется – с кем связался! Дурацкая стихия – даже украсить себя не даёт… — мастер принялся гравировать внутри перстня девиз Огня. — Да, Виктор, ларец-то забери, как исчезать будешь! Это сестра Хсе-Даань заказывала.

— Ты что, мыша туда засунул? — пошутил Страж Драконов, тоже дожидавшийся в пещере.

— Ну! Что это за Лесная Сестра, которая мышей боится? — рубин тем временем занял своё место в перстне, и гном неожиданно схватил Эристена за руку. — Стихии Огня открывается первобытный мир сей, именуемый Сенаорн! — мастер надел перстень на палец юноши.

— Ложную жизнь истинно уничтожаю! — провозгласил Виктор на древнем языке Сенаорна, и Эристен торжественно повторил за ним девиз.

* * *

Никаких мышей в открытом Хсе-Даань ларце, конечно же, не оказалось – мастер просто-напросто положил поверх ученических регалий Азау перстень Огня для Алана.

Мальчику как раз исполнилось три года, и он, преисполненный важности момента, с гордым видом стоял рядом с матерью у могильного камня в Долине асфоделей.

«Удивительный мир!» — тихо уйдя в себя, размышляла Азау, уже облачённая в зелёное платье ученицы ордена Пути. — «Мир, покинутый тысячелетия назад, но дождавшийся возвращения разума и магии. И эта ласковая мягкая трава под босыми ногами, такое впечатление, тоже будто ждала», — она наклонилась и чуть пригладила траву рукой.

— «В родном краю – неприветливый декабрь, а здесь – тёплый сон вне времени, и цветы на лугу под заходящим солнцем, и три загадочные феи, и я сама скоро стану одной из них… Но никак не покидает ощущение, что я уже когда-то видела Безвременную – на какой-то старой фотографии, что ли? Кто же она такая? Ведь не хочет говорить мне своё имя, хоть и знает его».