Сестра печали любовь

Но в глубине, рефлексируя на уличный свет, ярко блестели глаза. – Я подумаю, – все же пообещал он с ощутимой неуверенностью в голосе.

– Спасибо вам за все, – сказала Тамара и оглянулась на Сережу, чем сделала благодарность их общей. А когда повернулась вновь, брата Шимона уже и след простыл.

Тихий и неразличимый – настоящий фантом ночи, он растворился в ней. Где-то внизу, под полом что-то легко стукнуло, и все стихло. Придет еще, не придет? А, может, и не надо, чтобы приходил? – отчего-то подумала Тамара.

Дома все было так же, как в тот день, когда она вышла отсюда для встречи с Перегожиным.

И хорошо, что запасной ключ от двери всегда висел за вешалкой на гвоздике. Он был на месте.

Ей вспомнилось, что в этой истории слишком много закрытых дверей, замков и ключей к ним. Это случайность? – подумала она. Это не может быть простой случайностью...

Она уложила Сергея на кровать. Он все время был на грани забытья, удерживала его только необходимость куда-то идти. Но, как только голова его коснулась подушки, он соскользнул за эту грань.

У него начался жар, он с трудом дышал и, по всему, был очень плох. Воспалительный процесс набирал обороты. Только бы не заражение, только бы не сепсис, молилась она. От этого мамонта может быть что угодно.

Тамара сразу взяла телефон и набрала номер доктора Апокоясова-Ширшова.

– Голованова! – закричал тот, едва сообразив, кто поднял его среди ночи. – У тебя с головой нормально? Ты вообще в курсе, который час? И что завтра, то есть сегодня, у нас праздник? Первое мая, да, напоминаю, а то ты, я вижу, забыла.

– Нужна ваша помощь, Станислав Павлович, – пропустив мимо ушей весь словесный поток, сказала Тамара. – Срочно.

– Тебе? Помощь? – не унимался Апокоясов-Ширшов. – Да ты же сама у нас! О-го-го! Светило! Целительница! Исцели себя сама.

– Заткнитесь, пожалуйста, Станислав Павлович, и послушайте меня, – попросила Тамара. И столько проникновенности было в ее словах, что доктор стразу перестал ругаться. – Спасибо, – поблагодарила Тамара. – Помощь нужна не мне, а одному человеку.

Это мой... Мой хороший знакомый.

– Что с ним?

– Его поломал, насколько я знаю, мамонт.

– Вот как! Мамонт? Я не ослышался? Хм...

– Не ослышались. Поэтому я и звоню вам.

– Логично. С мамонтом – это сразу ко мне. Я же спец по мамонтам. И что с ним? С твоим знакомым? Про мамонта уж и не спрашиваю.

– Множественные переломы руки, болевой шок, общее состояние ухудшается... Ну и все прочее в том же роде. Возможен сепсис. Я не справлюсь с этим никак.